Саша черный творчество кратко для детей. Саша черный

ВЫПУСКНАЯ КВАЛИФИКАЦИОННАЯ (ДИПЛОМНАЯ) РАБОТА

На тему: «Детские поэтические сборники Саши Черного»

Введение

Глава 1. Творческий облик Саши Черного

Глава 2. Творчество Саши Черного в оценке современников: писателей и литературоведов

Глава 3. Идейная специфика «Детского острова» Саши Черного

3.1 Рождение и становление замысла, история создания «Детского острова»

3.2 Тема Родины и одиночества в сборнике «Детский остров»

3.3 Недетский подтекст «детских» стихотворений

Глава 4. Композиционные и жанрово-стилевые особенности «Дневника фокса Микки»

Глава 5. Поэзия Саши Черного, обращенная к детям

5.1 Характер лирического в произведениях Саши Черного

5.2 Конкретные образы в произведениях Саша Черного

5.3 Библейские мотивы в творчестве Саши Черного

5.4 Переосмысление фольклорных традиций

Заключение

Литература

Приложения

Введение

Творчество русских писателей и поэтов, оказавшихся волей судеб в эмиграции, тем не менее, остаётся частью единого литературного процесса. Дело не только в том, что многие писатели и поэты эмиграции были известны в дореволюционной России (как А.Н. Толстой, А.М. Ремизов, А.И. Куприн, Н.А. Тэффи и многие другие). Начиная писать уже на чужбине (В.В. Набоков, Г. Газданов, В. Смоленский, И. Елагин, Б. Поплавский и др.), они осознавали себя носителями русской культуры. Интересно, что чужбина вызывает не только жгучий интерес к себе, но и становится для них катализатором патриотических эмоций. Аналогично в периоды кризисов общество начинает тяготеть к традиционным ценностям.

Выдающийся писатель «серебряного века» русской литературы Саша Чёрный (Александр Михайлович Гликберг, 1880-1932) большинству читателей известен прежде всего как поэт-сатирик, создававший свои произведения для взрослого читателя. Однако для нас несомненно, что вклад его в русскую детскую литературу трудно переоценить. Его творчество, обращенное к детям, многогранно, оно представлено как прозой, так и поэзией. Во многих случаях адресовался Саша Чёрный одновременно и к взрослым, и к детям.

Первые стихи Саши Чёрного опубликованы в житомирской газете «Волынский вестник» под псевдонимом «Сам по себе», «Мечтатель» и др. Но настоящее рождение поэта – рождение Саши Чёрного – произошло в Петербурге, куда он переехал в 1905 году и где начал работать в налоговой службе Петербургско-Варшавской железной дороги. Первое стихотворение под этим псевдонимом, политическая сатира «Чепуха», увидело свет 27 ноября. Оно сразу же принесло известность начинающему поэту. Но, кроме того, послужило поводом для закрытия журнала «Зритель». Саша Чёрный сотрудничал тогда и с другими журналами: «Альманах», «Журнал», «Маски», «Леший» и другими. Он быстро завоевал любовь читателей.

Специфика творчества Саши Чёрного, к сожалению, не так часто становилась предметом внимания литературоведов. Эта специфика, как справедливо замечено Александровым, заключается в сохранении писателем «детского, открытого» взгляда на мир. Именно с этих позиций возможно адекватное прочтение текстов Саши Чёрного. К сожалению, сборник «Детский остров» Саши Чёрного не нашёл достаточного осмысления в литературоведческих исследованиях. Авторы, писавшие о поэте, называют сборник «Детский остров» «продолжением дореволюционного творчества» (Л.А. Евстигнеева), собранием уже давно подготовленных текстов, лишь почти случайно нашедших своего издателя в 1921 году (Н. Станюкович). Не произведено сравнительного рассмотрения творчества Саши Чёрного периода после Октябрьской революции и творчества его современников – детских писателей и поэтов Советской России (А. Введенский, Д. Хармс и др.).

Цель дипломной работы – рассмотреть произведения Саши Чёрного, вошедшие в детское чтение, применяя различные виды литературоведческого анализа. Достижение данной цели требует выполнения следующих задач:

Рассмотреть современные толкования понятий «детская литература» и «детская поэзия»;

Сделать обзор жизни Саши Чёрного, выявляя показательные черты творческого облика;

Отследить в оценочных высказываниях современных писателей и литературоведов неоднозначность личности и творчества Саши Чёрного;

Осуществить анализ сборника Саши Чёрного «Детский остров»;

Изучить композиционные и жанрово-стилевые особенности «Дневника фокса Микки»;

Отследить лирические и библейские мотивы в произведениях Саши Чёрного.

Дипломная работа состоит из пяти глав, третья и пятая из них – из трёх пунктов. Две главы посвящены творческому облику Саши Чёрного, три главы – творчеству писателя, здесь анализируются его произведения.

Тема дипломной работы многофункциональна. Во-первых, рассматриваются современные толкования понятий «детская литература» и «детская поэзия»; во-вторых, отслеживаются художественные особенности произведений Саши Чёрного, что важно для изучения его творчества в школе.

Тема дипломной работы актуальна, потому что в последнее время о детской литературе говорят не только в значении образования, но и с точки зрения эстетики. Когда речь идёт о Саше Чёрном, как о поэте своего времени, становится актуальна ещё и проблема соотнесённости вечного и современного в творчестве.

Мы пытаемся рассмотреть творчество Саши Чёрного, обращенное к детской литературе, отдельно, обособленно, так как у него был особый взгляд на детскую литературу: он пытался быть героем произведений, которые писал. Одним из секретов волшебства Саши Чёрного было искусство перевоплощения. Он мог легко представить себя бабочкой или букашкой. С читателем он общался сквозь маску, никогда не мог найти что-то своё, но всегда искал.

Глава 1. Творческий облик Саши Чёрного

Поэт и время... Есть в парнасских избранниках вневременность, надмирность, безмерность. Но есть и укоренённость в своей эпохе. Поэт – «до всякого столетья он», и одновременно – дитя своего века. А когда речь идёт о таком поэте, как Саша Чёрный, эта проблема – проблема соотнесённости вечного и современного в творчестве – во сто крат актуальней. Ибо он как сатирик всегда черпал вдохновение в животрепещущей действительности, в изъянах и злобах своего дня, при этом остро ощущая несовершенство мира вообще.

Велик соблазн прочтения Саши Чёрного в контексте сегодняшнего, переживаемого нами исторического момента. Тем более что обе эпохи, выпавшие на долю России в начале и в конце века, во многом схожи. Но подобный «прикладной» подход к поэзии – занятие неблагодарное – слишком стремительно меняется в последние годы политическая и экономическая ситуация.

Слово художественное, в особенности ритмическое, куда емче и многомерней поверхностной разговорной и газетной правды, изживаемой каждый миг. В нём, как бы даже помимо воли автора, через какое-то наитие или откровение сказывается провидческий смысл происходящего. Не будем с высоты своих знаний судить русскую интеллигенцию. Она собственной судьбой искупила свой выбор сполна.

Теперь очередь за нами. Кто знает, быть может, погружение в эпоху Саши Чёрного, где «люди ноют, разлагаются, дичают», поможет нам что-то понять в себе, в нашем взбаламученном времени, подойти ответственно к своей нравственной позиции. Затем хотя бы, чтоб не приобрели вновь современное звучание строки поэта:

Во имя чего ежечасно

Думбадзе плюют на законы?

Во имя чего мы несчастны,

Бессильны, бедны и темны?..

Чины из газеты «Россия»,

Прошу вас, молю вас – скажите

(Надеюсь, что вы не глухие),

Во имя, во имя чего?!

С чего начать экскурс в мир Саши Чёрного? Не будем нарушать традицию и начнём с жизнеописания. Но ограничимся лишь дописательской биографией – наиболее сокрытой и важной в становлении личности. Ибо слияние любви и ненависти в его поэзии оттуда – из тех ранних лет, когда душа его ещё чиста, податлива к добру и ласке, восприимчива и уязвима. С той поры как поэт вышел на печатную арену, жизнь его была на виду, и любителям житейских подробностей Caша Чёрный мог бы ответить словами Владимира Маяковского: «Что касается остальных автобиографических сведений – они в моих стихах». Пожалуй, полнее, чем Саша Чёрный, никто эти слова так и не подтвердил. Его стихи – зеркало тяжелой и насыщенной жизни, о которой сказано так мало другими и так много им самим.

Александр Михайлович Гликберг (такова подлинная фамилия поэта) появился на свет 1(13) октября 1880 года в Одессе, городе, подарившем нам немало весёлых талантов. Родился он в семье провизора химической лаборатории – семье, можно сказать, зажиточной, но малокультурной. Счастливым детство Саши не назовёшь. Мать, больную, истеричную женщину, дети раздражали. Отец, отличавшийся крутым нравом, не входя в разбирательство, их наказывал.

Поступить в гимназию Саша не мог из-за процентной нормы для евреев. Отец уже собирался было отдать его на обучение какому-либо ремеслу, но передумал и разом решил крестить всех детей, тем самым уравняв их в гражданских правах с прочими российскими подданными христианского вероисповедания. После чего Саша Гликберг 9 лет от роду поступил, наконец, в гимназию.

Мечта свершилась... Однако вскоре учёба обернулась неким подобием казённой службы, новыми страхами и наказаниями, которые добавились к домашнему игу. Стоит ли удивляться тому, что в пятнадцатилетнем возрасте он бежал из дома, последовав, кстати, примеру старшего брата. Видимо, сказался не только тяжёлый родительский нрав, но и тот ненавистный утробный мир, по словам О. Мандельштама, «хаос иудейства», о котором поэт позднее предпочитал не вспоминать.

Вначале беглеца приютила тётка, сестра отца, отвезла его в Петербург, где он в качестве пансионера продолжил учение в местной гимназии. Но когда его «за двойку по алгебре» исключили из гимназии, он фактически оказался без средств к существованию.

Отец и мать перестали отвечать на письма блудного сына с мольбами о помощи.

Дальнейший поворот событий трудно, пожалуй, назвать другим словом, как чудо. Узнав по чистой случайности о судьбе несчастного юноши, брошенного семьёй, начинающий журналист Александр Яблонский поведал о его горестной участи на страницах «Сына отечества» – одной из крупнейших газет того времени. Статья попала на глаза житомирскому чиновнику К.К. Роше, и тот решил взять его к себе в дом. Так Саша Гликберг в конце 1898 года очутился в Житомире – городе, ставшем для него поистине второй родиной.

Константин Константинович Роше принадлежал к обрусевшему французскому роду. Дед его, профессор Военно-инженерной Академии, известен как изобретатель цемента, на котором, между прочим, построены форты Кронштадта. Отец – преподаватель военно-инженерного училища. А сам К.К. Роше пошёл по чиновной линии и может быть отнесён к служащей аристократии. В Житомире он занимал достаточно высокий пост – председателя Крестьянского Присутствия. Этого сановника отличало живейшее участие во всевозможных филантропических мероприятиях. Одной из таких акций было участие, которое он принял в судьбе многострадального юноши, брошенного семьёй.

Надо сказать, что за год до описываемых событий Роше потерял единственного, горячо любимого сына, которого он в мечтах видел своим духовным наследником. Имеется в виду самозабвенное увлечение поэзией, стихотворчество, которому Роше отдавал часы досуга. Именно от него, надо полагать, получил Саша Чёрный первые уроки стихосложения. Но много важнее были воспринятые им от провинциального Дон Кихота понятия о долге и чести, которые в прагматичном XX веке выглядели старомодными.

Гимназию в Житомире не удалось закончить из-за конфликта с директором. Да, по правде сказать, и поздно было учиться – подоспело время призыва на воинскую службу. Отслужив два года в качестве вольноопределяющегося, А. Гликберг оказывается в местечке Новоселицы на границе с Австро-Венгрией, где поступает на службу в местную таможню. По возвращении в Житомир Гликберг начинает сотрудничать в газете «Волынский вестник», открывшейся 1 июня 1904 года. Однако вести здесь фельетон ему довелось недолго: всего через два месяца газета прекратила своё существование. Обуреваемый честолюбивыми мечтами, он решает перебраться в Петербург.

Поначалу новоиспечённому петербуржцу пришлось заняться канцелярской работой – на Службе сборов Варшавской железной дороги. И хотя на первых порах его приютили родственники Роше, неуютно и одиноко чувствовал себя провинциал в северной столице. Его непосредственной начальницей на службе была М.И. Васильева, которая проявила к нему участие. Вскоре они связали свои судьбы узами брака. Союз оказался прочным, несмотря на разницу в возрасте (Мария Ивановна была старше на несколько лет), в положении и образовании. Она была, как свидетельствуют современники, на редкость аккуратной, практичной и энергичной особой. Именно такая спутница, по-видимому, и требовалась неприспособленному к житейским борениям поэту. Она стала для него заботливой матерью: ведала семейным бюджетом, выручала его из критических ситуаций, ездила по редакциям, избавляя от общения с «литературными крокодилами», как Саша Чёрный называл издательских работников.

Свадебное путешествие летом 1905 года молодожёны провели в Италии. По возвращении Саша Чёрный решает оставить ненавистную конторскую службу, дабы целиком отдаться литературной деятельности. Следует заметить, что стихотворным сочинительством он начал заниматься ещё в провинции. Об уровне его сочинительства можно составить представление по отрывку, который поэт сообщил на склоне лет корреспонденту, явившемуся взять интервью в связи с 25-летним юбилеем литературной деятельности:

На скале вдали гнездится

Каменный маяк.

Скоро весь он озариться

И разгонит мрак.

Кораблю и пароходу

Путь укажет он

И осветит ярко воду

Робкие, банальные строки – бледное отражение уже порядком изношенных народнических идей, как-то: борьба с тиранией, служение народу, вера в светлое будущее. Не более того. Ясно, что с таким «маяком ему ничего не светило» на поэтическом небосклоне. Среди собратьев по «струнному рукомеслу» ему в лучшем случае была уготована участь «Надсона из Житомира».

Если бы.... Если бы как раз в ту пору страна не пережила колоссальное потрясение – революцию 1905 года. Кульминационным моментом её явился царский манифест 17 октября, даровавший долгожданные гражданские свободы. Это освобождение, пришедшее извне, раскрепостило душу заурядного стихотворца А.Гликберга, как бы обновило личность, вышедшую из темницы на волю бескрайнего мира. Видимо, это слово «воля» имело для него особую притягательность.

Возможно, это утверждение покажется неким штампом из недавних времён, но по сути верно: как поэт Саша Чёрный рождён первой русской революцией. Первое же опубликованное под этим, никому не ведомым, литературным именем в журнале «Зритель» стихотворение «Чепуха» было подобно разорвавшейся бомбе и разошлось в списках по всей России. Саша Чёрный сразу стал желанным гостем в сатирических журналах.

Становление поэта всегда таинство, процесс, незримый для постороннего взора, прорастание «путём зерна». А тут ещё начинающий автор скрылся из виду почти на год: он уезжает за границу слушать лекции в Гейдельбергском университете. Таким образом, по возвращении граду и миру был явлен сложившийся поэт ярко выраженной индивидуальности. В его формировании решающую роль сыграло, по-видимому, то обстоятельство, что Саша Чёрный миновал все стадии угасания революционного подъёма – от эйфории «глотка свободы» до глубочайшей депрессии, охватившей передовую часть общества на исходе 1907 года. Именно тогда, «в дни похмелья после пира», в эпоху остылости, разочарований и самоубийств вновь всплывшее на печатных страницах имя «Саша Чёрный» как нельзя точно попало в масть своему времени – «подлому и злому». Не только под гнётом цензуры, сколько потому, что исчезла потребность в смелой и прямолинейной разоблачительности, иссякла небывалая прорва сатирической продукции. «Смех среди руин» должен быть качественно иным – это почувствовали создатели журнала «Сатирикон», возникшего в начале 1908 года вместо старого юмористического еженедельника «Стрекоза». Вокруг него объединились лучшие «смехачи» того времени, старшие из которых ещё не перешагнули порога тридцатилетия, а младшим ещё едва минуло восемнадцать. Но все они успели уже вкусить лакомого плода гласности и были с избытком наделены уникальным даром смешить и подмечать смешное. Такой журнал, ставший поистине явлением русской смеховой культуры, должен был возникнуть, и он возник. Импровизационность и бескрайний богемный дух, высокий художественный уровень в сочетании с демократичностью – всё это обеспечило популярность «Сатирикона» у читающей публики всех социальных уровней.

То, что Саша Чёрный состоялся как поэт, и то, что 1908-1911 годы стали его «звёздным часом», его «акмэ» – величайшая заслуга «Сатирикона». Поэту не пришлось унизительно обивать редакционные пороги, ему сразу была предоставлена возможность выйти к широкому, поистине всероссийскому читателю. Более того: полная независимость позволила Саше Чёрному выявить себя сполна в свободной художественной игре. Он смеялся, когда было совсем не смешно. Смеялся над тем, чего следовало остерегаться и бояться. Смеялся над собой и над другими. Смеялся над эпохой, над судьбой, над жизнью. А когда было смешно – совсем не смеялся. Ему это было неинтересно. «Каждый смеётся, как может, особенно, когда ему хочется плакать»,- сказал в одном из своих произведений Аркадий Бухов. И эти слова можно полностью отнести к нему – поэту своей эпохи, который был близок к ним, поэту, который раздражал и радовал современников, поражает теперешнее поколение и ещё долго будет жить в разных читателях. Всё в его жизни казалось каким-то чужим, ненастоящим. С читателем он общался сквозь маску, никогда не мог найти что-то своё, но всегда искал. Он не нашёл себя на родине и уехал в чужую страну. Он жил среди чужих людей, жил чужой жизнью и умер, после того, как помог тушить пожар в чужом доме чужой страны. Он был чужим среди своих и чужим среди чужих. Даже имя у него было чужое. Но его смех вечен. Тот смех, который он, Саша Чёрный, создал сквозь настоящие слёзы.

Для Саши Чёрного, очевидно, был свойственен глубокий внутренний разлад. Он стал тем, кем, возможно, хотел либо мог стать. Он мечтал иметь свой тихий уголок в суетливом мире, но волею судьбы стал странником. Он был бродягой – гимназистом, бежавшим в Америку, был почти уголовником для сыскного отдела, предметом «оперативной разработки», наконец – просто эмигрантом, человеком без родины.

Парадокс Чёрного – парадокс рано повзрослевшего мальчика, жившего своей особой, одинокой жизнью. Мальчик не играл – заброшенный родными, он не просто скучал без «набивных зайцев», но учился отстранённости. Общался с миром вещей, и их призрачные голоса были теплее, чем слова людей.

Своеобразие художественного мира Саши Чёрного заключается в его единстве. Единство же достигается через сохранение искренней интонации повествования всепроникающего и всеобъемлющего образа поэта – одновременно и взрослого, и ребенка.

Глава 2. Творчество Саши Черного в оценке современников:

писателей и литературоведов

Наиболее целесообразно было бы принять универсальную концепцию, высказанную некогда знаменитым поэтом Николаем Гумилевым. «Саша Черный избрал благую часть – презрение, – писал он. – Но у него достаточно вкуса, чтобы заменять иногда брюзгливую улыбку улыбкой благосклонной и даже добродушной».

Говоря о пристрастиях поэта, о том «черный» он или «белый», уместно было бы выяснить, которое из лирических «Я» взяло верх в сознании публики и исследователей и не кроется ли в привычных, стереотипных штампах определенная несогласованность с фактами и предубеждениями критики.

А.Г. Соколов, прослеживая этапы развития творчества Саши Черного в своей статье, говорит о нескольких переломных моментах. Во-первых, он выделяет, условно говоря, «период Сатирикона», когда Саша Черный «впадает в настроения скепсиса и одиночества». Вторым периодом можно считать, по исследователю, время после революции, начало эмиграции и «развеивание Миража». Последним периодом он считает период «усталости, потери чувства русского читателя, ненужности». По мнению А.Г. Соколова, пути сатириконцев в эмиграции разошлись.

В.А. Добровольцев в своей рукописи «Воспоминания о Саше Черном», которая хранится в собрании М.С. Лесмана, пишет о том, что Саша Черный был поистине мастером сказок. «…И вспомнил он зеленую землю, розовое солнце на камнях своего порога по утрам, синее дыхание неба, вырезные листья смоковницы над низкой оградой, ящериц, укрывавшихся от зноя в его плаще… Господи, не знал он раньше, до чего жизнь хороша!» – в равной степени эти слова могут быть отнесены и к праведнику Ионе, томящемуся во чреве кита, и к доброму волшебнику и сказочнику Саше Черному.

В сказке важно, чтобы слушатель был с первой фразы захвачен, заинтересован. Тут малейшая тень скуки – конец, внимание утрачено навсегда. Это своего рода изощреннейший театр, где рассказчик является в одно и то же время и автором, и актером. Важно найти верный тон, доверительную интонацию, не подлаживаясь, однако, и не заигрывая с ребенком. Разговор равных.

Свой рассказ Саша Черный ведет так, словно в его руке лежит детская ладошка, и он – вот прямо сейчас – обращается к маленькому другу: «Хочешь сказку?» или «Помнишь, как это было?» И далее следует стихотворная или прозаическая импровизация, приобщение крохотного слушателя-друга к бесконечности пространств и времен. Легкокрылое воображение может перенести куда угодно, даже в фантастический Эдем – райский сад, где вместе с Адамом и Евой жили звери. Жили дружно, весело, счастливо, никого не обижая. Развлекались так же, как и детишки на перемене: «В гимназии мы тоже играли когда-то в такую игру и называли ее «пирамидой», но звери такого мудреного слова не знали».

Одним из секретов волшебства Саши Черного было искусство перевоплощения. Он мог без всякого труда представить себя, хотя бы, бабочкой, опрометчиво залетевшей в комнату. Вот она бьется о стекло, рвется на волю. Вот сложила крылья, задумалась. О чем она думает? И тут рождается чудный вымысел. Похоже, что Саша Черный когда-то, до своей земной жизни, уже бывал скворцом, белкой, пчелой – так достоверно, их глазами он описывает мир.

«Саша любил все земное, дышащее, ползающее, летающее и цветущее. Он мне сказал раз: никогда не обижай живое существо, пусть это таракан или бабочка. Люби и уважай их жизнь, они созданы, как и ты сам, для жизни и радости», – вспоминает Валентин Андреев, запомнивший уроки Саши Черного, полученные в детстве, когда они жили в Риме в одном доме.

Как-то Арсений Тарковский назвал Сашу Черного великим юмористом и сатириком. Почетный титул, однако нам представляется, что Сашу Черного все же следует числить несколько по другому ведомству. Он принадлежал к той уникальной ветви словесности, которая именуется трагикомедией, с ее неизменными символами – театральными масками скорби и смеха. Его родственники по прямой линии – Гоголь, Чехов… Не случайно сатириконец Д"Актиль, высоко ценивший талант Саши Черного, однажды обмолвился: «Он был не чета нам…» Что имелось в виду? Надо полагать, не одна лишь разница в даровании, но и качественное отличие. А именно то, чем отличается способность к острословию от амбивалентности смеха. Имеется в виду особое свойство души, рожденное из ощущения разлада мира чаемого и мира сущего. Не зря подмечено, что все великие юмористы в жизни чаще всего печальны и мрачны.

Вот и Саша Черный весь, кажется, соткан из полярностей и противоречий – возвышенное и земное, нежность и колючесть, кротость и бунтарство, консерватизм и эксцентричность, утверждение и отрицание… Можно долго продолжать подобные антитезы. Откуда эта двойственность? Сам Саша Черный только раз проговорился или, вернее, дал подсказ, где следует искать ее истоки. В стихотворении «В пространство» – своего рода визитной карточке поэта, открывающей книгу «Сатиры или лирика», – сказано следующее:

Ужель из дикого желанья

Лежать ничком и землю грызть

Я исказил все очертанья,

Лишь в краску тьмы макая кисть.

Я в мир, как все, явился голый,

Я шел за радостью, как все.

Кто спеленал мой дух веселый –

Я сам? Иль ведьма в колесе?

Эти сроки возвращают нас к трагическим обстоятельствам детских и юношеских лет поэта, его хождений по мукам, заставляющим вспомнить петербургские романы Достоевского. Впору подивиться тому, что зло не выело его «дух веселый», что сумел он сохранить в неприкосновенности свои детские представления и верования, защищая их оружием смеха, сатиры и иронии.

Именно в таком качестве, в роли воителя запомнился Саша Черный современникам: «В этом тихом с виду человечке жила огненная злоба» (П. Пильский). Но далеко не все из них догадывались, что «заклятие смехом» – не что иное, как рыцарская защита своих идеалов. Впрочем, Саша Черный сам дал предельно четкую и поэтически емкую формулу своего необычного дарования:

Кто не глух, тот сам расслышит,

Сам расслышит вновь и вновь,

Что под ненавистью дышит

Оскорбленная любовь.

В сущности, все творчество Саши Черного – это изъявление любви, и надо только уметь разглядеть ее. И недаром поэт уподоблял свою лирику райской птице, привязанной на цепочке, которую «свирепая муза» сатиры хватает время от времени «за голову и выметает ее великолепным хвостом всякого рода современную блевотину».

Нужно еще сказать и о цикле «Лирические сатиры» – это цикл, проникнутый душевным умиротворением, искрящийся буйным весельем. Впрочем, и он не до конца свободен от скепсиса и иронии (оно и понятно: сатира есть сатира, пусть даже лирическая). В этом разделе Саша Черный словно задался целью напомнить «пиджачным» людям, задавленным городом, сколь сладостны земные плоды и благодатны простые радости бытия. Впору усомниться: ужель это тот самый желчный пессимист, что в исступленном отчаянье слал проклятия жизни «мерзкой и гнилой, дикой, глупой, скучной, злой?» Кто, как не он, язвительно издевался над интеллигенцией? Пренебрежительный этот штамп заставляет нас вновь вернуться к образу героя «Сатир». Затем, чтобы, наконец, разобраться, как же относился к нему автор.

Прежде всего надо сказать, что почти всеми рецензентами Саша Черный был дружно титулован глашатаем интеллигенции. А его «Сатиры», прочно вписавшиеся в духовный инвентарь эпохи, были поименованы в одном из критических откликов молитвенником современного интеллигента. Подобные обобщения, видимо, не были лишены оснований, ибо в сумме привычек, поступков, речевых стереотипов Сашей Черным был действительно запечатлен собирательный образ. Образ исключительно обобщающей силы, вернее всяких внешних атрибутов (пенсне, шляпа, бородка клинышком), дающий представление, что такое «интеллигент». Категория не столько социальная, сколько нравственная и психологическая. И, как всякий точно уловленный художником человеческий тип, он, этот образ, не только нес в себе приметы своей эпохи, но и обнаруживал поразительную живучесть во времени. За примерами недалеко ходить: квартирант из стихотворения «Колумбово яйцо», погруженный в глубокомысленные раздумья о собственной роли и о предназначении дворника, – не родной ли он брат Васисуалия Лоханкина? Различие, разумеется, есть, но оно, видимо, в подходе авторов к своим персонажам. Важно понять, чем движим сатирик, взявшийся за «отравленное перо». Иначе говоря, надобно ответить на сакраментальный вопрос: во имя чего?

Что касается Саши Черного, то общепринятые мерки для оценки обличительной литературы к нему не применимы. Недаром присяжные регистраторы от литературы пребывали в растерянности, не зная, по какому разряду числить его писания: «Какая странная сатира! Сатира-шарж, почти карикатура, и вместе с тем – элегия, интимнейшая жалоба сердца, словно слова дневника». И подлинно: вчитываемся в горько-издевательские строки Саши Черного – «в них наши забытые слезы дрожат». Сатиры его – это письма к ближним, попавшим в беду, к тем, кто умудрился собственную жизнь – дарованное им драгоценное чудо так бездарно исковеркать.

Глава 3. Идейная специфика «Детского острова» Саши Чёрного

3.1 Рождение и становление замысла, история создания «Детского

острова»

Произведения для маленького читателя занимают в творчестве Саши Чёрного всё больше места. Сам приход писателя в детскую литературу обставлен рядом примечательных обстоятельств. Дело в том, что тяжелейшая психологическая травма, нанесённая ему в детстве (атмосфера жестокого психологического гнёта в семье, бегство и многолетние скитания по России), определила многие существенные черты его личности и творчества. По характеру болезненно застенчивый, непрактичный, желчный, плохо сходящийся с людьми, Саша Чёрный резко менялся, общаясь с детьми, – тогда он становился весёлым и нежным. Не случайно одна из его лучших детских книг получила название «Детский остров».

Действительно, мир детства был для писателя тем утопическим островом идеальной любви, веселья и покоя, куда ему хотелось сбежать от пошлости современной ему жизни и тягостных воспоминаний о прошлом.

В эмиграции, где Саша Чёрный оказался в 1920 году, в его творчестве происходят значительные изменения: он становится по преимуществу прозаиком и по преимуществу детским писателем. Произошло это по нескольким причинам. Во-первых, в сознании писателя, как и в сознании многих его соотечественников-эмигрантов, произошёл заметный психологический сдвиг: скучная, пошлая, грубая российская действительность (какой она представлялась в России изнутри) вдруг окрасилась в светлые тона ностальгии. Достаточно согласиться на хрестоматийный пример: А.И. Куприн создал два произведения на материале российской императорской армии – «Поединок» и «Юнкера», абсолютно противоположные по эмоциональному тону и идейным оценкам именно потому, что первое написано горячим демократом и гуманистом в России, а второе – несчастным изгнанником во Франции.

Вторая причина серьёзного обращения к детской литературе связана с тем, что многих русских эмигрантов тревожило, что их дети неизбежно забывают родной язык и культуру. Например, именно в таких условиях было написано одно из лучших произведений А.Н. Толстого «Детство Никиты» (1922 г.).

Внимание Саши Чёрного к языковым формам детского восприятия жизни является главным отличительным признаком его произведений. В духовном развитии человека, только вступающего в мир, художественное слово имеет гораздо больший вес, нежели в жизни человека уже сформировавшегося, ибо оно для него не просто один из важнейших возможных путей познания мира, но способ этого познания, точка зрения на мир. И от того, каким образом слово войдёт в сознание ребёнка, во многом будет зависеть его целостное миропонимание и мировидение. Тем не менее детских по своей сути книг, детской литературы как таковой всегда казалось мало.

Произведения для детей Саши Чёрного, включённые им самим в сборник под названием «Детский остров», вышли в 1921 году в Данцигском филиале берлинского издательства «Слово». Это издание оказалось единственным прижизненным изданием. Основу сборника составили стихотворения, до того времени не появлявшиеся в печати. Кроме того, в состав книги включены все стихи Саши Чёрного, опубликованные до его отъезда за границу, и целиком сборник для детей «Тук-тук», изданный в 1913 году издательством И.Д. Сытина.

В монографическом исследовании Л.А. Евстигнеевой книга «Детский остров» реализует «давнишнее его желание отмежеваться от всяких политических программ и направлений и жить Робинзоном на тихом необитаемом острове...» «Робинзонство» стало одной из самых характерных черт последнего периода творчества Саши Чёрного. Это сказалось, в частности, в настойчивом обращении поэта к детской тематике. Он активно сотрудничал в журнале «Зелёная палочка», который выходил в Париже в 1920-1921 гг. при участии А.И. Куприна, И.А. Бунина, А.Н. Толстого и др. В книге «Детский остров» Саша Чёрный «спрятался на время на детский остров и сам стал ребёнком, ребёнком, который и прост и ясен, и не умеет ещё болеть взрослыми болями». Такой подход не объясняет глубины «детского» в личности писателя, с другой же стороны, он принимает значение его послереволюционного творчества. В конце 1900-х годов становится понятно, почему у многих исследователей, в том числе Л.А. Евстигнеевой, проявлено такое отношение к творчеству после Октябрьской революции тех писателей, которые оказались в эмиграции. Налицо социальный заказ: лучшее у этих творцов осталось позади, – в «царском», хотя и ненавистном периоде.

3.2 Тема Родины и одиночества в сборнике «Детский остров»

Приход Саши Чёрного в детскую литературу во многом обусловлен и тем, что у самого писателя детства вообще не было. Отсюда – психологически вполне объяснимое желание компенсировать эту тяжёлую потерю, сотворить воображаемый мир детства в художественном творчестве. К тому же жизнь сложилась так, что у писателя никогда не было собственных детей, что явилось для него и личной драмой, и источником творчества.

Саша Чёрный воплотил свою любовь к родине-России в своих «детских» произведениях. Для него утраченная Россия превратилась в прекрасные детские воспоминания, как для других Родина представала прежде всего в картинах родной природы (например, И.А. Бунина). Интонации «Лета Господня» И.С. Шмелёва оказываются интимно близки строкам Саши Чёрного.

Юный Александр Гликберг с самого раннего детства был «ангажирован» на роль свидетеля мрачной изнанки существования. Внутренне тяготеющий к твёрдой житейской и семейной основе человек стал вынужденным «странником» своей малой родины – семьи, проживавшей в большой, но уездной и местечковой по духу Одессе для маленького еврейского гимназиста. Хотя отец Саши и состоял агентом крупной фирмы, а мать была постоянно рядом, мальчик практически не знал детства. «Никто не дарил ему игрушек, а если он приспосабливал для игры какую-нибудь вещь в доме – следовала расправа...»

Герой стихотворения «Карточный домик», как и сам автор, играет чем придётся – он занят найденными у взрослых картами.

Начинается постройка!

Не смеяться, не дышать...

Двери – двойки, сени – тройки...

«Карточный домик»

Детская игра также непрочна и призрачна, как домик из игральных карт:

Зашатался на углах,

Перегнулся, пошатнулся,

И на скатерть кувырком, -

Вот так дом...

«Карточный домик»


Мать, больную истеричную женщину, они (дети) раздражали: «Когда отец возвращался, она жаловалась на детей, и отец, не входя в разбирательство, их наказывал».

Но перебирающий засаленные карты «гимназистик», у которого в кошельке «только пятак», на который «воробья и то не купишь», бывает, временами, и мечтает, как обычные дети:

Гимназистик на трубе

Жадно выпучил гляделки.

Все бы он унес к себе

От малиновки до белки!

«На трубе»

Но лирический герой – «альтер эго» поэта – даже в самых светлых стихах Черного всегда задумчив и не по-детски серьезен. На маленького Сашу глубокое впечатление оставили не по-детски тяжелые испытания. Это всегда маленький взрослый человек, «глава семейства», хотя бы даже и кукольного:

У бедной куколки грипп:

Всыплю сквозь дырку в висок

Сухой порошок:

Антикуклин.

Где наш термометр?

Заперт в буфете.

Поставлю барометр...

«Ох, эти дети!»


Даже играя, девочка уже «по-настоящему» утомлена от «взрослых» забот. Как взрослого человека (давно взрослого) маленького героя томит тоска бытия. Везде – в предметах, камнях, морском берегу – он чувствует призраки бывшей некогда там жизни. Тюфячок говорит мальчику, которому не спится:

Я набит морской травой,

Но трава была живой:

Колыхалась,

Волновалась

В лад с подводной синевой.

«Мальчик не спит»

Тема природного, врожденного, одиночества становится сквозной. Особенно в «позднем творчестве Саши Черного, – считает один из исследователей, – все чаще в стихах о смысле жизни проскальзывает мысль об одиночестве и конечной печали бытия. Отраду поэт находит в общении с природой», в мире «простых и естественных» вещей. Таковы известные стихи «В пути», «У Эльбы», «Платан» и др.

Трудно (если бы даже это было возможно в принципе) найти какие-либо «доказательства» или свидетельства тому, как в Саше Черном зародилось «светлое» поэтическое мировосприятие, давшее жизнь его лирическому «альтер эго», второму лирическому герою, пребывающему с самого рождения в тени знаменитого мрачного героя «циничного обывателя».

Часто у Черного в наличии двое – взрослый покровитель и ребенок:

Мы с тобой на столе сидели,

Потому что на стульях скучно...

Но теперь привычная ситуация зеркально отражена: ребенок «спасает» старика, делает маленькое чудо.

Русским чаем его мы согрели,

Угостили борщом и ватрушкой.

Помнишь? Первые тихие трели

Золотистой завились стружкой...

«Городская сказка»

Для Черного, однако, взрослые навсегда остались детьми, постаревшими раньше детства.

Для нас уже нет двадцатого века,

И прошлого нам не жаль:

Мы два Робинзона, мы два человека,

Грызущие тихо миндаль.

«Мой роман»

Для Саши Черного, очевидно, был свойственен глубокий внутренний разлад. При всей своей цельности всякий поэт – есть некоторый синтез бытия, его квинтэссенция – Черный стал не тем, кем, возможно, хотел либо мог стать. Он мечтал иметь свой тихий уголок в суетливом мире, но волею судьбы стал странником. Он был бродягой – гимназистом, бежавшим в Америку, был почти уголовником для сыскного отдела, предметом «оперативной разработки», наконец – просто эмигрантом, человеком без Родины.

Парадокс Черного – парадокс рано повзрослевшего мальчика, жившего своей особой, одинокой жизнью. Мальчик не играл – заброшенный родными, он не просто скучал без «набивных зайцев», но учился отстраненности. Общался с миром вещей, и их призрачные голоса были теплее, чем слова людей:

Опустивши худенькие плечи,

Теребишь ты тихо мой мешок

И внимаешь шумной чуждой речи,

Как серьезный, умный старичок.

Ноги здесь, а сердце – там, далече,

Уплывает с тучей на восток.

«С приятелем»

Мальчик, герой стихотворения, смотрит "на восток", но вряд ли думает он о людях, с которыми он мог быть связан ранее. Двое – мальчик и его собеседник – эмигранты:

Мы с тобой два знатных иностранца:

В серых куртках, в стоптанных туфлях.

Один из них – взрослый – «отравлен темным русским ядом», Россия для него была «домом», с ней связано что-то из «человеческих» воспоминаний. Он уже не может так же просто и отрешенно, подобно мальчику, думать о России как о «рябине среди межей». Мальчик – характерный для Черного образ странника, но странника просто воспринимающего жизнь природы как подлинную и потому не отягощенного ничем кроме естественной природной тоски. Этот мальчик – тоска самого поэта по возможному, но не состоявшемуся для него «природному», безболезненному и беспечальному существованию. Образ этого мальчика для Черного стал символом «вечного покоя», аналогом булгаковской мечте об отдохновении «мастера».

Путник в обширной малозаселенной стране невольно приобщается к пантеистическому, дионисийскому началу. С этим связана огромная сила русской хоровой песни и пляски. Русские люди склонны «к оргиям с хороводами» – говорит философ. Но странник вдвойне приобщается к жизни природного материала, его охватывает природная грусть. Он уже с трудом долго остается на оседлом месте и ему все труднее долго общаться с людьми.

Пантеистическая философия представляет природные стихии как непосредственно определяющие жизнь человека. А. Куприн тонко подметил пантеистическую глубинную подоснову творчества поэта, свойственное ему «интимное, безыскусственное понимание чудес природы: детей, зверей, цветов».

Но Саша Черный как раз был уже «отравлен Россией»: у него когда-то, в детстве, был и свой дом, и своя семья, он слишком вникал в проблемы людей, «общества».

Гимназист Александр Гликберг был выброшен из жизни, из мира людей. Саша Черный хотел уже выйти из него сам. В Берлине и Париже Черный понял, что «ветка рябины» для него еще не Россия. «Моей России больше не существует», – признался поэт. У него не получилось быть природным человеком. Черный остался скучающим на острове Робинзоном. Как сказал К.И. Чуковский, два мотива – тоска по утраченной родине и нежная любовь к миру детства – определили тональность последнего этапа творчества поэта.

3.3 Недетский подтекст «детских» стихотворений

У Саши Черного как детского поэта творчество, предназначенное для детей, это поиски не только нового слушателя, способного понять и принять, но и – главное – выстраивание себя, поиски в себе новой личности. Для других поэтов, может быть, это прежде всего простая, как арифметика, коммуникация, или даже информирование (как вариант, обучение) в рифму.

Саша Черный пишет о «Трубочисте» (1918): «Я хотел немного приоткрыть дверь в таинственную жизнь трубочиста: немного показывать трубочиста за его работой в добром освещении. Сказать просто, что он не страшный, – мало. Ребёнок не поверит».

Для кого-то подтекст, скрытый смысл стихотворения будет заключаться в несбыточности возвышенных мечтаний – у каждого разгадка текста своя. Главное – читатель может использовать свой опыт, обогащенный другим поэтическим текстом, для восприятия стихотворения, достигая при этом умения понимать неоднозначный художественный текст.

Таким образом, вызванная одним поэтическим текстом совокупность «видимого», «переживаемого», «изображаемого» и «ассоциируемого» дополняется в сознании читателя образным впечатлением, уже заложенным другим текстом. Благодаря этому усиливается эстетическое переживание читателя, углубляется его понимание отношения автора к предмету изображения, активизируется способность оценивать и комментировать текст, а значит, формируется способность к сотворчеству.

Итак, стихотворение можно рассматривать как единицу акта художественной коммуникации «автор – текст – читатель», в котором все предопределено образом ребенка-читателя. Особенности детского восприятия поэтического текста косвенно влияют и на организацию всех элементов структуры и семантики стихотворения. Детскость восприятия является органическим признаком произведения и живет в отраженном мироощущении в такой же мере, как в лексике, синтаксисе, ритмике и строфике. Это можно проиллюстрировать на нескольких уровнях организации стихотворений.

Фонетические единицы в определенной степени участвуют в выражении смысла произведения. Поэтому организация звукового уровня текстов детской поэзии обычно рассчитана на то, чтобы пробудить в ребенке душевный отклик. Поэт, пишущий для детей, должен иметь в виду, что ребенок воспринимает стихотворение, как и весь окружающий его мир, физиологически активнее, чем взрослый. Вероятно, поэтому для детской поэзии характерна достаточно большая звуковая плотность, обеспечиваемая сходством звуков консонантного и вокалического типов, и повтор звуковых элементов (и в пределах одного слова, и в пределах строки, и в пределах целого текста). Наверное, особый отбор слов, которые своим звучанием способствуют образной передаче мысли, характерен для детской поэзии потому, что ее адресату свойствен синкретизм восприятия, когда чуть ли не все органы чувств ребенка задействуются в процессе чтения или слушания стихотворения.

Отдельные группы созвучий, располагающиеся в пределах строки, создают более тесную смысловую связь между словами. Звуковой рисунок способствует появлению в воображении соответствующей картины, причем в некоторых строках повтор звуковых элементов организован так, что последующее слово, содержащее сходные элементы, как бы обогащает эту картину. Не случайно такие слова имеют переносный смысл; они словно усиливают впечатление от картины пурги (делают ее не только зримой, но и слышимой).

На наш взгляд, и предназначение, и ценность поэзии для детей состоит, в частности, в том, что она способна производить в сознании ребенка резкий смысловой сдвиг, когда, казалось бы, далекие друг от друга понятия сближаются, и в этом сближении дети узнают похожий на свой, свежий взгляд на мир. В детских стихах нередко используется способ выражения душевного состояния через изображение природы: природа наделяется чувствами живого существа. Это неотъемлемое свойство лирики. В детской поэзии этот прием выступает как средство постижения мира природы и всей окружающей ребенка жизни. Ведь для детей искусство – второй мир. Грань между ним и реальной действительностью стирается в силу особенностей детского восприятия. Сопереживание как следствие проникновения ребенка в суть авторского замысла возникает только в том случае, если читатель верит автору.

Саша Черный настолько близко понимает природу детского восприятия жизни, что буквально передаёт путь восхождения ребёнка «от конкретного к абстрактному», от перечня предметов до осмысления их свойств: «В будках куклы и баранки, Чижики, цветы; Золотые рыбки в банке Разевают рты».

Исследователь считает, что в заключительном стихотворении книги выражена мысль поэта о «соборном разрешении всех главных проблем».«Вообще: почему так любят его стихи и рассказы дети: в нем самом, в его природе было что-то близкое детям». Видимо, если Саша Черный настолько близок детям и сейчас, то – очень возможно – детям не хватает именно такой природной близости маленькому читателю.

Итак, современное детское чтение оказывается невозможным без включения в его круг достижений русской и зарубежной детской литературы, какими бы одиозными в своё время ярлыками они ни награждались. Если поэт нашёл верное слово и нужную интонацию, то его творения никогда не будут скучны, не нужны маленьким читателям.

В случае с Сашей Черным сказалось то обстоятельство, что волею судьбы его творчество стало доступным массовому российскому читателю через долгое время после его кончины. Поэт, живший настоящим, утратил русского читателя при жизни. «Вторая жизнь» Саши Черного будет долгой.

Можно сказать, что «Детский остров» Саши Черного является символом всей русской детской литературы: ведь, с другой стороны, не только художник «спасается» на этом острове, а и дети воспринимают своё «детство» (состояние детства) как пребывание на острове, охраняющем их от взрослых.

Мотивы сборника «Детский остров»: радостное и острое переживание единственности бытия, выявление множественности и неисчислимости мира, насыщенного вещами, нахождение рядом с собой многих и многих субъектов действования – вплоть до букашек, зверьков и оживающих предметов, одиночество обиженного ребёнка.

Выявляется структура сборника, в котором центральным становится образ «большого ребенка», «дитяти, умудренного опытом сотен тысяч прожитых лет и дней», – поэта. Композиционно вокруг этого образа выстраиваются образы окруживших его детишек. Следующий круг – обступившие поэта и детей-слушателей звери, птицы, насекомые, словом, всякая живность, включая и растения, и деревья. Сюда же примыкает высокое небо и близкая добрая земля.

Своеобразие художественного мира «Детского острова» состоит в одновременности сосуществования и взаимообращённости поэта, его адресатов, персонажей художественного мира и объединяющем одушевлении всего сущего на земле.

Глава 4. Композиционные и жанрово-стилевые особенности

«Дневника фокса Микки»

Два главных героя повести относятся к типу излюбленных персонажей Саши Черного – маленькая девочка и ее маленькая собачка. Автор постоянно подчеркивает сходство в их поведении, реакциях и устремлениях. Вот самое начало повести: «Моя хозяйка Зина больше похожа на фокса, чем на девочку: визжит, прыгает, ловит руками мяч (ртом она не умеет) и грызет сахар, совсем как собачонка. Все думаю – нет ли у нее хвостика? Ходит она всегда в своих девочкиных попонках; а в ванную комнату меня не пускает, – уж я бы подсмотрел». Собака, как ей и положено, искренне преданна хозяйке. Однако эмоциональное состояние Микки изображается не только в тонах щенячьего восторга. Он может быть грустен (глава «Я один»), напуган (глава «Проклятый пароход») и т.п., но никогда – скучен. В Микки есть что-то от настоящей собаки – хотя бы физиология и поведение. Но в то же время это и образ человека особого типа.

В повести масса проницательных наблюдений за бытовой жизнью людей как чем-то чуждым, оригинальным, нуждающимся в растолковании: «Когда щенок устроит совсем-совсем маленькую лужицу на полу, – его тычут в нее носом; когда же то же самое сделает Зинин младший братишка, пеленку вешают на веревочку, а его целуют в пятку... Тыкать, так всех!» .

В таком жанре обычно создаются путевые заметки о жизни и обычаях далеких экзотических народов. Здесь это репортаж о том же, но поданный в другом ракурсе: из-под стола, сидя на руках хозяйки, от кухонной собачьей миски. К тому же позиция «простодушного» позволяет писателю дать ряд прекрасных зарисовок людских нравов. Вот подобная курортная зарисовка: «Сниматься они тоже любят. Я сам видал. Одни лежали на песке. Над ними стояли на коленках другие. А еще над ними стояли третьи в лодке. Называется: группа... Внизу фотограф воткнул в песок табличку с названием нашего курорта. И вот нижняя дама, которую табличка немножко заслонила, передвинула ее тихонько к другой даме, чтобы ее заслонить, а себя открыть... А та передвинула назад. А первая опять к ней. Ух, какие у них были злющие глаза!» .

По легенде, любимый фокстерьер Саши Черного, Микки, которому посвящена одна из самых добрых и улыбчивых его книг «Дневник фокса Микки», лег на грудь своего мертвого хозяина и умер от разрыва сердца. Как сказал в прощальном слове Набоков, осталось всего несколько книг и тихая прелестная тень.

Глава 5. Поэзия Саши Черного, обращенная к детям

5.1 Характер лирического в произведениях Саши Черного

Угрюмый и замкнутый Саша Черный в обществе детей мгновенно менялся – он распрямлялся, черные глаза маслянисто блестели, а дети знали о нем лишь то, что он Саша, звали его по имени, он катал их на лодке по Неве, играл с ними, и никто бы никогда не поверил, увидев его в этот момент, что этот самый человек еще несколько дней назад с такой горечью писал:

«…так и тянет из окошка

Брякнуть вниз на мостовую одичалой головой».

Почти одновременно Саша Черный стал детским писателем, а Корней Чуковский – редактором альманахов и сборников для детей. Тогда крутой нравом Саша несколько раз пытался порвать с «Сатириконом», да и в других изданиях прижиться не мог. В 1913 году он окончательно ушел из «Сатирикона» и перешел в «Солнце России», но вскоре покинул и этот журнал и перешел в «Современник», откуда тоже ушел из-за несогласия с редакцией. Потом поэт перекочевал в «Современный мир», который тоже очень скоро покинул. Также он поступил с «Русской молвой» и многими другими. И совсем не потому, что его литературные принципы были для него превыше всего. Стихи этого периода, по словам литературных критиков, намного ниже его истинного таланта. Он обращается к теме политики, но подняться к тому уровню сатиры, который был присущ ему в 1908-1912 гг. уже не может. И именно тогда Саша Черный обращается к, казалось бы, неожиданному для себя жанру – строгий сатирик, желчно высмеивающий эпоху, начинает писать великолепные стихи для детей. Его первые стихотворные опыты в новом ключе относятся еще к 1912 году. Чуковский писал тогда так: «Уже по первым его попыткам я не мог не увидеть, что из него должен выработаться незаурядный поэт для детворы. Сам стиль его творчества, насыщенный юмором, богатый четкими, конкретными образами, тяготеющий к сюжетной новелле, обеспечивал ему успех у детей. Этому успеху немало способствовал его редкостный талант заражаться ребячьими чувствами, начисто отрешаясь от психики взрослых». С Чуковским невозможно не согласится, стихи Саши Черного для детей – это маленькие жемчужинки его творчества. И «Цирк», и «Трубочист», и «Колыбельная», которую впоследствии так часто цитировал Маяковский – все это действительно незаурядные попытки написать что-то новое, произведения литературного искусства:

Рано утром на рассвете

Он встает и кофе пьет,

Чистит пятна на жилете,

Курит трубку и поет.

Таимое в душе целомудрие непременно должно было вывести поэта-сатирика к чистой, не замутненной скепсисом и иронией лирике заключительного раздела – «Иные струны». Раздела, предсказанного еще в начальных строках «Лирических сатир».

Хочу отдохнуть от сатиры…

У лиры моей

Есть тихо дрожащие, легкие звуки,

Усталые руки

На умные струны кладу

И в такт головою киваю…

Голос поэта обретает совсем иное звучание, и «сейчас же рядом расцветают у Саши Черного скромные, благоуханные прекрасные цветы чистого и мягкого лиризма» (А. Куприн). Лирической стихии Саша Черный отдался легко и радостно, ибо истинное предназначение поэта все же не в отрицании, а в принятии мира, в восхищении его дивной красой. В сущности, он так и прошел по земле беззаботным бродягой, очарованным странником. Не побоимся сказать красиво: величественная мистерия природы, неисчерпаемая в своих проявлениях, была в сущности главным героем лирики Саши Черного.

Теперь поэту предстояло опровергнуть собственное утверждение, что «у ненависти больше впечатлений», что «у ненависти больше диких слов», доказать, что любовь много догадливее, щедрее, прихотливее и бесконечно разнообразнее в речевом проявлении. Его описания отличаются не только зоркостью словесной живописи, но и каким-то особым поэтическим видением и только ему, Саше Черному, присущим «прирученным» характером образов. Вот, если угодно, небольшой букет из строк Саши Черного, где фигурирует слово «ветер»: «Вешний ветер закрутился в шторах и не может выбраться никак», «Ветер крылья светло-синие сложил», «Веет ветер, в путь зовет, злодей!, «В кустах шершавый ветер ругнулся на цепи», «По тихой веранде гуляет лишь ветер да пара щенят…». Право, трудно остановится, отказать себе в удовольствии нанизывать еще и еще строчки, овеянные улыбкой, добротой и какой-то детской пытливостью, всепоглощенностью окружающим миром – цветущим, стрекочущим, порхающим…

В этом месте естественно перейти к еще одной особенности музы Саши Черного – тяге ко всяческой живности, к «братьям нашим меньшим». Особенность эта, подмеченная еще В. Сириным (более известным под его собственной фамилией В. Набоков): «кажется, нет у него такого стихотворения, где бы не отыскался хоть один зоологический эпитет, – так в гостиной или кабинете можно найти под креслом плюшевую игрушку, и это признак того, что в доме есть дети. Маленькое животное в углу стихотворения – марка Саши Черного».

В этом высказывании как бы ненароком задета приверженность Саши Черного к детскому миру. Даром что взрослый, он всегда проявлял неподдельный интерес к тем, кто только начинает познавать мир и потому свободен в своих оценках, симпатиях и антипатиях, не подвластен гипнозу общественного мнения, штампам условностей и шкале ценностей. Именно в мире малышей Саша Черный отыскал отраду и утешение, непосредственность и гармонию – все то, что чаял, но не мог найти в мире взрослых. Ибо душа маленького существа доверчиво повернута к радости, к добру, ласке, любви… Дитя или вольный зверек – каждый из них естественен и особлив на свой лад.

5.2 Конкретные образы в произведениях Саши Черного

Для понимания Саши Черного важно обнаружить внутреннее взаимодействие частного эмоционального настроя отдельно взятого стихотворения с системой лирического «Я», определяющего, в свою очередь, такое сложное понятие, как лейтмотив и концептуальная парадигма. Более того, можно предположить, что лейтмотив сравним с устойчивой волной «лирического настроения автора», длящейся многие годы и непосредственно связанной с биографией последнего. Его формула – тяготение взаимоисключающих друг друга поэтических концептов.

Целесообразнее видеть в относительно немногих, но создаваемых на протяжении всей жизни действительно «лирических» стихотворных опытах Саши Черного лишь попытку примирить созданную им (или активно навязанную и востребованную социальной общественностью) маску циничного, «глумовского типа» героя, с внутренним поэтическим «Я». Внутренне по своему психологическому складу ориентированный на положительные оценочные конструкции, поэт практически остается надолго лишенным элементарных человеческих условий (от безрадостного детства с его бесконечными побоями – к уголовным преследованиям и полной потере родины).

Поэтический и психологический выход из нравственного тупика, преодоление ситуации развивается по двум направлениям. С одной стороны, это нарочитое издевательство над миром, в котором нет места мечте, создание таких пошлых и гипертрофированных образов, в общем-то обычной, нормальной повседневной жизни, что невольно читатель задумывается о «радикальном» исходе:

Отец табак свой докрошил,

Вздохнул, одернул вниз жилетку:

Был суд и справедлив и прост:

Шесть порционных лоз меньшому,

Двенадцать – среднему. А мне...

Мне полных двадцать, как «большому».

«Несправедливость».

Положительный противовес, оставаясь в области материально не проявленного, имплицитно существует в самых мрачных строках как единственно возможное решение, то задавая подлинный, глубинный тон лейтмотиву «Родина», то выстраивая концепт «настоящего детства».

Можно предполагать и наличие положительного лирического «Я» в таких «зашифрованных» текстах, если не воспринимать их именно как «прикрытые». В таком случае происходит своеобразное распределение лирических героев. Автор берет на себя маску «темного обывателя и негодяя», предоставляя возмущенному читателю стать «положительным» лирическим двойником. Очевидно, что сатирический поэт оценивает «со стороны» силу своего стиха, эмоции им вызываемые, а, значит, лишь делает своеобразный перенос собственного акцента, голоса своего лирического «Я», зеркально отображаясь в читателе.

Другой же аспект творчества по принципу «от противного» заключается в создании иллюзорного мира мечты (эксплицитный вариант концепта «настоящее детство»), где есть именно то самое, чего был лишен маленький гимназист Гликберг:

На резной берлинской этажерке

У окна чужих сокровищ ряд:

Сладкий гном в фарфоровой пещерке,

Экипаж с семейством поросят

Мопс из ваты...

«Игрушки»

Своеобразие художественного мира Саши Черного заключается в его единстве. Единство же достигается через сохранение искренней интонации повествования всепроникающего и всеобъемлющего образа поэта - одновременно и взрослого, и ребёнка.

«Для поэтики Саши Черного характерна также несомненная насыщенность образами, причем конкретными образами конкретных персонажей эпохи. Его лексика почти материальна, вещественна. Риторически отвлеченные фразы его нисколько не соблазняли, а абстрактная фразеология встречается крайне редко. Вместо того, чтобы клеймить и высмеивать какое-либо абстрактное «зло», он показывает, передает его в реальных образах, живых воплощениях. В сущности, перед нами поэт-беллетрист, мастер стихотворной новеллы – маленького, но меткого рассказа в стихах. Все лучшие его произведения имеют сюжет, фабулу. Например, о том, как конторщик Банков женился на девице Кларе Керних («Страшная история»), о том, как некая фрау Штольц после смерти своей дочери защищала ее честь («Факт»), и даже «Колыбельная» у Саши Черного построена на беллетристической фабуле. Все чаще и чаще в стихотворениях функционирует небольшой рассказ, где все отдельные сюжетные линии нанизываются одна на другую и, в конце концов, представляют собой законченную картину. Типичным примером такого построения является «Обстановочка».

Здесь последовательно, один за другим, перед читателем возникают, казалось бы, несвязанные между собой образы: мальчик, побитый за двойку с плюсом; его мать, потратившая последний рубль на новую прическу; отец, подводящий итоги расходов своей жены; голодный чижик; прокисший гриб на блюдце; дочь, ставящая замученной кошке клизму, и орущая во все горло кошка; чья-то сестра, бездарно играющая на расстроенном рояле; белошвейка, поющая за стеной любовный романс; задумавшиеся над черным хлебом тараканы; дребезжащие в буфете стаканы; падающие с потолка капли сырости.

Один за другим следуют 11 образов. в таком коротком стихотворении, в стихотворении на 25 строк. Каждый из них настолько микроскопичен, что ничего нам не дает, но в совокупности они представляют собой гениально переданную страшную картину загнивания человеческой жизни, погрязшей в тошнотворном быту. Все они воспринимаются как нечто цельное, дополняющее друг друга, и когда читаешь последнюю строку: «И сырость капает слезами с потолка…» – чувствуется, что эти слезы одновременно и метафора, и подлинный факт – все стихотворение от начала и до конца проникнуто подлинными слезами автора, хотя на поверхности всего лишь беглый взгляд, бесстрастно регистрирующий события, происходящие в квартире простого обывателя. И таких каталогов у поэта множество – «Мясо», «Ранним утром», «Уездный город Волхов», «В Пассаже», «На вербе» и многие другие.

5.3 Библейские мотивы в творчестве Саши Черного

Причиной обращения писателя к библейским текстам исследователи обычно называют запомнившееся ему с детства ощущение мертвящей скуки на гимназических уроках Закона Божьего. Это верно: изучение слова Божьего в принципе не должно сопровождаться никакими формами насилия и скукой. А избежать этого – сложнейшая задача, так как священный текст отличается высокой степенью обобщения, зачастую иносказателен и труден для понимания. Чтобы понять, что Саша Черный ощущал на самом деле по отношению к урокам Закона Божьего, перенесемся в его детство и посмотрим на это его глазами.

До 9 лет Саша не мог поступить в гимназию. В царской России существовал целый ряд ограничений для евреев – в том числе в получении образования. Только после того, как отец решил крестить всех детей, Саша был зачислен в гимназию – стал «приготовишкой». Словно на крыльях, летел он на занятия и с занятий – «не как все люди, а как-то зигзагами, словно норвежский конькобежец». Эта недолгая, счастливейшая пора оказалась едва ли не самой светлой в череде школьных лет Саши Черного.

Но вскоре упоение сменилось томительными годами страхов, обид, нотаций, наказаний... Не учение, а мучение! Наиболее тягостные воспоминания были связаны с Законом Божьим.

Жестокие, но справедливые слова в адрес религиозного обучения высказал русский мыслитель В.В. Розанов: «Что же дети учат, что им Церковь дала для учения? 90-й Псалом царя Давида, сложенный после соблазнения Вирсавии. Псалом после убийства подданного и отнятия жены у него!!!... Что-то содомское, не в медицинском, а в моральном смысле, – покаянные слезы содомитянина о вкушении сладости. Это учат в 8-9 лет все русские дети, миллионы детей! И все прочие молитвы, как-то: «На сон грядущий», «К Ангелу-Хранителю», «От сна восстав» написаны не только деревянным, учено-варварским языком, но прежде всего языком сорокалетнего мужчины, который «пожил и устал»... Да просто христианство даже забыло, что есть детская душа, особый детский мир и проч. Просто не вспомнило, запамятовало, что есть семья, в ней рождаются дети, что дети эти растут и их надо как-то взрастить».

Видимо, подобные мысли не давали покоя и Саше Черному. Он не забыл свои детские переживания, недоумения, очарования и чаянья. И вот он вознамерился ввести в круг детского чтения Библию, – древнейшую книгу, вобравшую в себя многовековую народную мудрость, отлитую в законченные изречения, которыми человечество живет или старается жить вот уже две тысячи лет. Воистину это вечная книга христианских заповедей! Вот почему так важно, чтобы слово Священного Писания было понято на ранних стадиях душевного развития.

Оставалось дело за «малым» и непостижимо трудным: перевести скупые, спрессованные в афоризмы притчи на язык, понятный и интересный детям. «Библейские сказки» Саши Черного (известно всего пять изложений, а точнее, его версий ветхозаветных сюжетов) – не пересказ, а фактически новые произведения. Заключенные в Библии истины пропущены через собственное сердце, через выстраданное, выношенное Сашей Черным представление о жизни. Правда, личное запрятано столь глубоко и потаенно, что трактовка и толкование становится весьма затруднительным занятием. И все же кое о чем можно догадаться.

Так выглядит одна из версий, почему Саша Черный обратился именно с такого ракурса к библейским мотивам.

Другая причина обращения писателя к Библии кроется в его религиозных убеждениях. Не случайно он взял за основу детских сказок тексты именно Ветхого Завета, этическая система которых построена на принципе справедливости. Саше Черному удается, сохранив основу ветхозаветного сюжета, вдохнуть в него христианский этический принцип милосердия. Показательно в этом отношении начало «Сказки о лысом пророке Елисее, о его медведице и о детях»: «Когда пророк Елисей шел дорогою, малые дети вышли из города и насмехались над ним: идет плешивый. – Он оглянулся и увидел их и проклял их именем Господним. И вышли две медведицы из леса и растерзали из них сорок два ребенка. Так говорит Библия. А я думаю, что дело было не так. Не может быть, чтобы такой славный старик, как Елисей, из-за таких «пустяков» стал проклинать детей. И уж ни за что на свете не поверю, чтобы медведицы так жестоко расправились с детьми. Не их дразнили – им-то что. Да еще, будто они переловили столько ребятишек... Одного бы поймали, ну двух, – а остальные, как воробьи, рассыпались бы в разные стороны. Догони-ка. Если ты будешь сидеть тихо и вынешь изо рта чернильный карандаш и перестанешь дергать кошку за усы, я расскажу тебе, как это было».

В тексте сказки пророк Елисей предстает не грозным посланцем Бога, а просто добрым стариком, который любит детей и устанавливает с ними дружеские отношения. Не мести учат сказки Саши Черного, но любви и терпимости; на их страницах не льется кровь, но звучит доброе слово.

О «добром слове» упомянуто не случайно, так как, на наш взгляд, в «Библейских сказках» Саша Черный достигает высочайшего мастерства рассказчика, который способен строить увлекательный, четко организованный сюжет, движущийся в быстром и легком темпе, и при этом блестяще владеет сочным разговорным языком.

Вообще, если говорить о языковой, художественной специфике библейских текстов? Можно выделить целый ряд приемов, особенностей. Вот некоторые, наиболее яркие из них.

Можно сказать, что «Библейские сказки» Саши Черного апокрифичны. То есть это истории, которые в действительности не были придуманы, но более точно и глубоко выражают суть явления, нежели реальная правда.

Еще одно критическое высказывание по поводу художественной стороны священных текстов: «Язычество поклонение матери-природе, силам ее. Христианство – отрицание природы. Во всем Евангелии о природе сказано 2-3 слова. Остальное – притчи, тяжелые предсказания и угрозы: «Не мир, но меч принес». Светопреставление. Страшный Суд и ад». Слова эти принадлежат И. Соколову-Микитову, с которым Саша Черный не раз сиживал за приятельской беседой в Берлине.

Саша Черный наполняет сюжеты Ветхого Завета уютным человеческим теплом и светлым юмором. Библия предельно лаконично указывает на место действия – писатель детализирует пейзажи.

Художественная детализация касается поведения и речи персонажей, обстоятельств, в которых происходит действие. Вот, например, изображение райского сада в сказке «Первый грех»: «И добрые все были, – удивительно. Комары никого не кусали, – что они ели, я не знаю, – но ни Адама, ни Еву, которые ходили без всякой одежды, ни один комар ни разу не укусил. Гиены не грызлись между собой, никого не задирали, сидели часами скромно под бананами и ждали, пока ветер не сбросит им тяжелую душистую связку с плодами». Библейский текст, таким образом, не столько упрощается, сколько приближается к восприятию ребенка, в текст привносится душевность.

Таким образом, автор «Библейских сказок» каким-то чудесным образом сумел соединить несоединимое: языческое поклонение природе с нравственным строем христианской проповеди. Впечатление такое, будто строгая и чуточку пугающая гравюра Доре в Библии ожила, расцвела красками, наполнилась теплом, светом, ароматами, звуками, движением (не только людским, но и всевозможных тварей земных)...

5.4Переосмысление фольклорных традиций

Следует упомянуть и о вершинном достижении Саши Черного в прозаических жанрах – сборнике «Солдатские сказки». Произведения, составившие сборник, публиковались с 1928 г. Первое отдельное издание состоялось после смерти автора – в 1933 г. Оговоримся, что эта книга не предназначалась собственно для детского чтения, но при известной адаптации многие тексты этого сборника вполне могут быть предложены детям.

Основной носитель фольклорной традиции – главный герой-солдат. Как и в народной сказке, герой Саши Черного обладает смекалкой, веселым и неунывающим характером, он удал, справедлив и бескорыстен. «Солдатские сказки» переполнены искрометным юмором, правда, зачастую по-солдатски солоноватым. Однако писателю, обладающему безупречным вкусом, удается не скатываться к пошлости.

Главное же достоинство «Солдатских сказок», на наш взгляд, в том, что сборник можно рассматривать как сокровищницу сочного, истинно народного русского языка. Пословицы (час в сутки и дятлы веселятся), поговорки (губу на локоть, слюнка по сапогам), прибаутки (дрожки без колес, в оглоблях пес, – вертись, как юла, вкруг овсяного кола) и прочие речевые красоты рассыпаны здесь в изобилии.

Общность персонажей «Солдатских сказок» Саши Чёрного с персонажами быличек (мифологическими, свойственными народным верованиям) заставляет вспомнить о происхождении сказок из мифов как представлений о том, что за всем неживым вокруг стоит живое, что каждая частичка мира населена и подчинена воле и сознанию невидимого при обычном течении жизни существа. Но по мере забвения верований, сказки обогащаются бытовыми и вымышленными мотивами, когда чудесное происходит в крестьянских избах и солдатских казармах. Например, вымысел проявляется в сказке «С колокольчиком» при описаниях незнакомых простому солдату столичных улиц, интерьера кабинета «военного министра», характерной особенностью которого является наличие множества кнопок.

Характерен вымысел и при описании внешности и деяний нечистых духов – чудесных существ, утративших в сказках достоверность и несомненность своего облика и существования. В этих и других особенностях народных верований в конце XIX – начале XX века, отмеченных нами в «Солдатских сказках» наблюдается процесс демифологизации времени и места действия, а также самого сказочного героя, что сопровождается его очеловечением (антропоморфизацией), а иногда и идеализацией (является красавцем высокого происхождения). Правда, он утрачивает магические силы, которыми по своей природе должен обладать герой мифологический, часто превращаясь в «низкого» героя, например, в Иванушку-дурачка.

Целью Саши Чёрного при создании «Солдатских сказок» было обращение к дореволюционному быту и культуре русского народа, выраженного в описании крестьянского и солдатского быта времён Первой мировой войны. События сказок развиваются в народной среде, так как только в ней суеверия занимают видное место. Своеобразие «Солдатских сказок» подчёркивается присутствием на их страницах солдата-рассказчика, благодаря которому сказочные описания народной жизни и верований принимают достоверное звучание. И потому ещё одним главным героем «Солдатских сказок» является язык. Как пишет А. Иванов, «в сущности родная речь была тем богатством, которое вывез с собой каждый беженец и единственное, что продолжало связывать с лежащей за тридевять земель отчизной». Недаром писатели русской эмиграции так упорно держались за русское слово – ему посвящены лингвистические эссе А. Куприна, М. Осоргина, Н. Тэффи.

Пример «Солдатских сказок» не единичен в обращении писателя к богатствам устной народной речи, преданиям. Хроника свидетельствует, что Саша Чёрный читал в Париже доклады об апокрифах Н. Лескова и о русских народных песнях по записям Гоголя, в шутку мечтал, чтобы Дед Мороз подарил ему на Новый год старое издание «Толкового словаря» В. Даля. Можно разделить удивление А. Иванова, который пишет, что «никто из собратьев Саши Чёрного по перу... не достиг, пожалуй, такого слияния с народным духом, такого растворения в стихии родной речи, как автор «Солдатских сказок»... Ведь Саша Чёрный всё-таки городской человек».

Но в том-то и своеобразие подлинно русской литературы, что она никогда не теряла связи с народом, его бесценным творчеством, фольклором. Именно благодаря этому Саша Чёрный, даже пребывая далеко, в эмиграции, оставался русским писателем.

Заключение

Рассматривая многолетний творческий путь Саши Черного, пришедшийся на переломные исторические моменты и инициированную ими систему художественных приоритетов писателя, целесообразно обращение к сравнительно-историческому методу. Последний совмещается с биографическим методом.

Несомненно, современное детское чтение оказывается невозможным без включения в его круг достижений русской и зарубежной детской литературы, какими бы однозначными в свое время ярлыками они ни награждались. Если поэт нашел верное слово и нужную интонацию, то его творения никогда не будут скучны, не перестанут быть нужными маленьким читателям.

В случае с Сашей Черным сказалось то обстоятельство, что волею судьбы его творчество стало доступным массовому российскому читателю спустя долгое время после его кончины. Поэт, живший настоящим, утратил русского читателя при жизни. «Вторая» жизнь Саши Черного будет долгой.

Сборник «Детский остров» в творчестве Саши Черного занимает несколько обособленное место – он является кульминацией его «детской» части. Собственно, детская линия у Саши Черного может рассматриваться как еще один, не прекращающийся этап его творчества.

Можно сказать, что «Детский остров» Саши Черного является символом всей русской детской литературы: ведь, с другой стороны, не только художник «спасается» на этом острове, а и дети воспринимают свое «детство» (состояние детства) как пребывание на острове, охраняющем их от взрослых.

Значение «Детского острова» в истории русской литературы состоит в состоявшемся постижении детского мира через художественно-поэтический. В этом Саша Черный может быть сравнен с Л.Н. Толстым в «Детстве», «Отрочестве», «Юности», Н.М. Гариным-Михайловским в «Детстве Темы».

В творчестве же Саши Черного этот сборник ознаменовал особое отношение поэта к миру детства, отношение, близкое к отношениям поэта и мира. Перевоплощение в дитя, воспринимающее мир соразмерным себе, для Саши Черного ограничено.

Некогда после смерти Саши Черного, Куприн написал такие слова: «И рыжая девчонка лет одиннадцати, научившаяся читать по его азбуке с картинками, спросила меня под вечер на улице:

Скажите, это правда, что моего Саши Черного больше нет?

И у нее задрожала нижняя губа.

Нет, Катя, – решился ответить я, – умирает только тело человека, подобно тому, как умирают листья на деревьях. Человеческий же дух не умирает никогда. Потому – то и твой Саша Черный жив и переживет всех нас, и наших внуков, и правнуков и будет жить еще много сотен лет, ибо созданное им сделано навеки и овеяно чистым юмором, который – лучшая гарантия для бессмертия».

И он действительно пережил. Пережил в своих стихах, которые до сих пор учат наизусть, читают и перечитывают, каждый раз глядя на них по-новому.

Он серьезен, в самом желчном и наилучшем значении этого слова. «Когда читаешь его сверстников – антиподов, – замечал Венедикт Ерофеев, – бываешь до этого оглушен, что не знаешь толком, «чего же ты хочешь». «Хочется не то быть распростертым в пыли, не то пускать пыль в глаза народам Европы, – писал на полях дневников Ерофеев,- а потом в чем-нибудь погрязнуть. Хочется во что-нибудь впасть, но непонятно во что, в детство, в грех, в лучезарность или в идиотизм. Желание, наконец, чтоб тебя убили резным голубым наличником и бросили твой труп в зарослях бересклета. И все такое. А с Сашей Черным «хорошо сидеть под черной смородиной» («объедаясь ледяной простоквашей») или под кипарисом («и есть индюшку с рисом»). И без боязни изжоги, которую, я заметил, Саша Черный вызывает у многих эзотерических простофиль».

Саша Черный живет в своих сатирах, в своих детских стихотворениях, в своих солдатских рассказах. Живет, пока его читают, а читать его будут всегда, потому что поэзия – это смех, это чистый юмор без всякого налёта. Всегда, ведь смех вечен. Вот почему ещё долго будут звучать эти такие близкие слова родного чужого человека:

Я волдырь на сиденье прекрасной российской словесности,

Разрази меня гром на четыреста восемь частей!

Оголюсь и добьюсь скандалёзно-всемирной известности.

И усядусь, как нищий слепец, на распутье путей...

Творчество Саши Чёрного оказывается актуальным сейчас. Оно востребовано как нынешней литературой и общественной мыслью, так и маленькими читателями, узнающими в лирическом герое самих себя.

Литература

1. Александров В. Видим столько, сколько в нас заложено: [О корневых проблемах детской литературы] // Детская литература. – 1993. – №2 – №10/11 – С. 55-57.

2. Алексеев А.Д. Литература русского зарубежья: Материалы к библиографии. – СПб.: Наука, 1993.

3. Антонов А. Анафема «детской литературе»: [Литературно-критические заметки] // Грани. – 1993. – №168. – С. 119-140.

4. Воспоминания В.А. Добровольского о Саше Черном // Русский глобус. – 2002. – №5.

5. Гумилев Н.С. Письма о русской поэзии – М.: Современник, 1990.

6. Евстигнеева Л.А. Журнал «Сатирикон» и поэты-сатириконцы – М.: Наука, 1968.

7. Есаулов И. Где же ты, золотое руно?: Идиллическое в детской поэзии // Детская литература. – 1990 – №9 – С. 26-30.

8. Есин А.Б. Принципы и приемы анализа литературного произведения – М.: Флинта; Наука, 1999. – 248 с.

9. Иванов А.С. «Жил на свете рыцарь бедный» // Черный Саша. Избранная проза – М.: Книга, 1991.

10. Карпов В.А. Проза Саши Черного в детском чтении // Школа. – 2005. – №4.

11. Колесникова О.И. Заметки о языке поэзии для детей // Русский язык в школе – 1994 – №4 – С. 59-64.

12. Копылова Н.И. Стиль «Солдатских сказок» С. Чёрного // Народная и литературная сказка – Ишим, 1992.

13. Кривин Ф. Саша Черный // Черный Саша. Стихотворения – М.: Художественная литература, 1991.

14. Некрылова А. Народная демонология в литературе // Власова М. Русские суеверия: Энциклопедический словарь.– СПб., 1998.

15. «Он смеялся, когда было совсем не смешно, а когда было смешно – совсем не смеялся...» // Публичные люди. – 2003. – №10.

16. Соколов А.Г. Проблемы изучения литературы русского зарубежья // Филология. – 1991. – №5.

17. Соложенкина С. И никаких проблем...: [О задачах детской литературы] // Детская литература. – 1993. – №8/9. – С. 3-9

18. Спиридонова Л. Русская сатирическая литература начала XX в. – М., 1977.

19. Спиридонова Л. Саша Черный // Литература русского зарубежья. – М., 1993.

20. Усенко Л.В. Улыбка Саши Черного // Черный Саша. Избранное. – Ростов н/Д., 1990.

21. Черный С. Дневник фокса Микки. – М: Дрофа, 2004. – 128 с.

22. Черный С. Саша Черный: Избранная проза. – М., 1991.

23. Черный Саша. Смех – волшебный алкоголь // Спиридонова Л. Бессмертие смеха: комическое в литературе русского зарубежья. – М., 1999.

24. Черный Саша. Собрание сочинений: В 5 т. – М.: Эллис Лак, 1996.

Приложение 1

Произведения Саши Черного возможно изучать на уроках литературы в средней школе в рамках внеклассного чтения, а также в формате чтения и обсуждения.

Урок целесообразно начать со слова учителя, материал настоящей работы может оказать здесь существенную помощь. Затем могут состоятся сообщения учащихся на выбранные темы, примерные тезисы которых приводятся ниже.

1 сообщение. Повесть «Кошачья санатория».

Маленькая повесть «Кошачья санатория» (1924, отд. изд. – 1928) написана уже по эмигрантским впечатлениям. Действие ее происходит в Риме, где тогда проживал автор, а героями являются бродячие кошки. Успех этого произведения у детей обусловлен тем, что, во-первых, в виде кошек здесь ярко изображаются узнаваемые человеческие типы, снабженные яркими речевыми характеристиками. К тому же автор проявляет тонкое знание кошачьих повадок. Все это приводит к тому, что читатель-ребенок от души сочувствует приключениям энергичного и свободолюбивого кота Бэппо.

Однако повесть содержит еще и очевидный лишь для взрослого читателя аллегорический смысл. Организованный на деньги сердобольной богатой американки приют для бродячих животных и есть аллегория человеческого сообщества – русской эмиграции. Жизнь здесь размеренная, безопасная и сытая. Правда, есть в ней и карикатурная, но от этого не менее строгая иерархия, и определенные правила поведения. Большинство смирилось с этой искусственной жизнью и только доживают свой сытый век, предаваясь воспоминаниям:

«- А вы заметили, – нарушая тягостную паузу, сказал белый, пушистый, словно пушок для пудры, кот... – Вы заметили, у нас завелись здесь полевые мыши.

Полевые? – переспросила желто-бурая молодая кошка, приоткрыв левый глаз. – Как же, знаю...

Коричневые шубки, брюшко посветлее... Уморительные. Когда я жила на вилле Торлония, – с гордостью протянула она, – там у нас их было невыносимо много... Садовник наш все, бывало, бранился: они ему какие-то гадости натворили в оранжерее. И все на меня ворчал... Не буду же я каких-то полевых мышей ловить. Фи. Я, которую кормили каждый день сливками и голубиными крылышками...».

Главный герой повести ощущает эту сытую жизнь как неполноценную, жизнь вполсилы, и задумывает побег. В финале повести он идет навстречу, быть может, тяготам и опасностям, но это будет самостоятельная, трудовая жизнь, в которой он найдет главное – независимость.

2 сообщение. «Дневник фокса Микки»

Самым удачным произведением для детей эмигрантского периода Саши Черного стала повесть «Дневник фокса Микки» (1927), свидетельствовавшая уже о вживании россиян в чуждую среду зарубежья. Перед читателем проходят несколько бытовых эпизодов из жизни рядовой семьи русских эмигрантов во Франции. Привлекательно то, что повесть написана в форме дневника собаки. Обычно в качестве литературных предшественников героя повести называют Холстомера Л.Н. Толстого или Каштанку А.П. Чехова, что не совсем верно. Животное как автор дневника изображено, пожалуй, лишь Э.Т.А. Гофманом в романе «Житейские воззрения кота Мурра», но он был написан еще в 1822 г. и никогда не входил в круг детского чтения.

Два главных героя повести относятся к типу излюбленных персонажей Саши Черного – маленькая девочка и ее маленькая собачка. Автор постоянно подчеркивает сходство в их поведении, реакциях и устремлениях.

Вот самое начало повести: «Моя хозяйка Зина больше похожа на фокса, чем на девочку: визжит, прыгает, ловит руками мяч (ртом она не умеет) и грызет сахар, совсем как собачонка. Все думаю – нет ли у нее хвостика? Ходит она всегда в своих девочкиных попонках; а в ванную комнату меня не пускает, – уж я бы подсмотрел».

Собака, как ей и положено, искренне преданна хозяйке. Однако эмоциональное состояние Микки изображается не только в тонах щенячьего восторга. Он может быть грустен (глава «Я один»), напуган (глава «Проклятый пароход») и т.п., но никогда – скучен. В Микки есть что-то от настоящей собаки – хотя бы физиология и поведение. Но в то же время это и образ человека особого типа.

Дело в том, что подобная литературная форма дает возможность достигнуть интересного художественного эффекта – изобразить мир глазами «простодушного». Герой Саши Черного и есть блестяще реализованный подобный тип. Он наблюдает и описывает повседневную жизнь изнутри (как рядовой, невзрослый член семьи) и в то же самое время – со стороны (как представитель все-таки иной «расы» – домашних собак).

В повести масса проницательных наблюдений за бытовой жизнью людей как чем-то чуждым, оригинальным, нуждающимся в растолковании: «Когда щенок устроит совсем-совсем маленькую лужицу на полу, – его тычут в нее носом; когда же то же самое сделает Зинин младший братишка, пеленку вешают на веревочку, а его целуют в пятку... Тыкать, так всех!».

В таком жанре обычно создаются путевые заметки о жизни и обычаях далеких экзотических народов. Здесь это репортаж о том же, но поданный в другом ракурсе: из-под стола, сидя на руках хозяйки, от кухонной собачьей миски. К тому же позиция «простодушного» позволяет писателю дать ряд прекрасных зарисовок людских нравов. Вот подобная курортная зарисовка: «Сниматься они тоже любят. Я сам видал. Одни лежали на песке. Над ними стояли на коленках другие. А еще над ними стояли третьи в лодке. Называется: группа... Внизу фотограф воткнул в песок табличку с названием нашего курорта. И вот нижняя дама, которую табличка немножко заслонила, передвинула ее тихонько к другой даме, чтобы ее заслонить, а себя открыть... А та передвинула назад. А первая опять к ней. Ух, какие у них были злющие глаза!».

3 сообщение. Сборник «Солдатские сказки»

Следует упомянуть и о вершинном достижении Саши Черного в прозаических жанрах – в сборнике «Солдатские сказки». Произведения, составившие сборник, публиковались с 1928 г. Первое отдельное издание состоялось после смерти автора – в 1933 г. Оговоримся, что эта книга не предназначалась собственно для детского чтения, но при известной адаптации многие тексты этого сборника вполне могут быть предложены детям.

«Солдатские сказки» Саши Черного – случай высвобождения мощного творческого заряда, накапливавшегося много лет. В него вошли годы, в течение которых A.M. Гликберг служил в российской армии рядовым солдатом. Так что солдатский быт, нравы, язык, фольклор он изучил в совершенстве.

Сборник достаточно разнороден в жанровом отношении: здесь присутствуют солдатские байки («Кабы я был царем», «Кому за махоркой идти»), волшебные сказки («Королева – золотые пятки», «Солдат и русалка» и др.), социально-бытовые сказки («Антигной», «С колокольчиком» и др.). Особый интерес представляет имитация народной переделки литературного текста – озорной пересказ солдатом-балагуром поэмы М.Ю. Лермонтова «Демон», из чего получается сказка «Кавказский черт».

В основу данных литературных сказок положены основные каноны жанровых разновидностей народной сказки при сугубо оригинальных авторских сюжетах (некоторые из них даже включают реалии Первой мировой войны – например, «Бестелесная команда» или «Сумбур-трава»).

Основной носитель фольклорной традиции – главный герой-солдат. Как и в народной сказке, герой Саши Черного обладает смекалкой, веселым и неунывающим характером, он удал, справедлив и бескорыстен.

«Солдатские сказки» переполнены искрометным юмором, правда, зачастую по-солдатски солоноватым. Однако писателю, обладающему безупречным вкусом, удается не скатываться к пошлости.

Главное же достоинство «Солдатских сказок», на наш взгляд, в том, что сборник можно рассматривать как сокровищницу сочного, истинно народного русского языка. Пословицы (Час в сутки и дятлы, веселятся), поговорки (Губу на локоть, слюнка по сапогам), прибаутки (Дрожки без колес, в оглоблях пес, ~ вертись, как юла, вкруг овсяного кола) и прочие речевые красоты рассыпаны здесь в изобилии.

Это было последнее крупное произведение писателя. 5 августа 1932 г. он участвовал в тушении лесного пожара неподалеку от своего дома и в тот же день скончался от сердечного приступа. Похоронен A.M. Гликберг был на кладбище поселка Лаванду.

Приложение 2

В старших классах творчество Саши Черного следует изучать, принимая во внимание специфику комического начала в его произведениях. Здесь уместно расположить тему в контексте изучения дореволюционной сатирической литературы, либо литературы русского зарубежья. Возможно обращение к более серьезным литературоведческим источникам, более самостоятельная исследовательского характера самостоятельная работа учащихся, которая может быть оформлена в виде реферата и изложена в виде доклада на уроке.

Примерные тезисы приводятся ниже.

Обзор творчества Саши Черного-юмориста.

Выдающимся детским поэтом и писателем юмористического склада, работавшим в 10–30-е гг. XX в., следует называть Сашу Черного. Это псевдоним Александра Михайловича Гликберга (1880–1932), который в большую литературу вошел как язвительный сатирик. Еще в 1905 г. было опубликовано стихотворение «Чепуха», которое автор подписал псевдонимом Саша Черный (явная пародия на псевдоним символиста Б.Н. Бугаева «Андрей Белый»).

Первый сборник стихов Саши Черного «Разные мотивы» вышел в 1906 г. За политическую сатиру сборник был арестован, а его автор привлечен к суду. Тысяча девятьсот шестой–тысяча девятьсот седьмой годы Саша Черный провел за границей, в Германии, слушая лекции в Гейдельбергском университете. В 1908 г. вместе с А. Аверченко, Н. Тэффи и другими авторами он начал издавать знаменитый сатирический журнал «Сатирикон».

Став уже известным поэтом-сатириком, Саша Черный начинает писать для детей. С этого времени, пробуя свои силы в различных жанрах, он приобретает все большую известность как детский писатель. Саша Черный предпринимает издание первого коллективного детского сборника «Голубая книжка», в котором появился его первый детский рассказ «Красный камешек». Участвует в альманахе «Жар-птица», редактируемом К.И. Чуковским, выпускает книги стихов «Тук-тук» (1913) и «Живая азбука» (1914).

В 1914 г. Саша Черный ушел на фронт вольноопределяющимся. К 1917 г. он оказался под Псковом, а после Февральской революции стал заместителем народного комиссара. Октябрьскую революцию не принял. В 1918–1920 гг. жил в Литве (Вильно, Каунас), откуда начался его путь в эмиграцию.

Творчество Саши Черного в эмиграции почти все посвящено детям. У Саши Черного не было своих детей, а детей он очень любил. Думая о Родине, он тревожился о судьбе русских девочек и мальчиков, теряющих живую связь с Россией, а главной связующей нитью была русская речь, русская литература. В этом сказалось всеохватное ностальгическое чувство. Разлука с Родиной, с Россией осветила прошлое, невозвратное совершенно по-новому: то, что вызывало горькую усмешку там, дома, вдали от Родины преобразилось, показалось милым – и милее всего детство.

В 1921 г. в Данциге выходит книга «Детский остров», в 1923 г. в Берлине – сборник «Жажда». Больше года прожил Саша Черный в Риме, там появилась его «Кошачья санатория» (1924). Довольно много произведений и в стихах, и в прозе посвящено Парижу и его маленьким русским обитателям: здесь Черный-эмигрант прожил дольше, чем в других европейских городах. В 1928–1930 гг. в Париже были напечатаны его «Солдатские сказки», в 1928 г. вышли отдельным изданием «Несерьезные рассказы».

Юмористические произведения (рассказы и повести) Саши Черного адресованы прежде всего сердцу и уму ребенка. Таков, например, «Дневник фокса Микки». Написанная в 1927 г., книга невольно пародирует мемуарный жанр, вошедший в моду, но содержит и традиционный для русской и мировой литературы сюжет, когда обычный мир видится глазами необычного существа. Повествование ведется от имени собаки, живущей в иной, нечеловечески взрослой «системе ценностных ориентиров».

Стихи, рассказы, сказки Саши Черного соединяют в себе парадоксальную ситуацию, в которую попадают герои, и не без лирики выписанные портреты персонажей. Так происходит в рассказах «О самом страшном», «Пасхальный визит», «Кавказский пленник».

Разнообразное в жанровом отношении творчество Саши Черного для детей имеет две эмоциональные доминанты: лирическую и интересующую нас в данный момент юмористическую, которые поддерживают друг друга. В детских произведениях и следа нет едкой иронии, характерной для «взрослого» сатирического творчества.

Приложение 3

В качестве произведения для анализа в классе мы предлагаем рассказ «Люся и дедушка Крылов», фрагмент из которого приводится ниже. Он вполне приемлем для зачитывания вслух, возможно по ролям, демонстрирует возможности диалога в художественном тексте, позволяет формировать навык выразительного чтения, постигать средства комического изображения.

– Спасибо, дедушка. Очень я рада, что вы пришли. Очень! Слушайте, дедушка, у меня много-премного вопросов. <...> Очень мне ваши басни нравятся! Больше китайской собачки. Но вот только... Можно спросить?

– Спрашивай.

– Например, «Ворона и Лисица». Я была в парижском зоологическом саду, нарочно проверяла. Принесла с собой тартинку с сыром, сунула в клетку, – а она не ест! Ни за что не хотела есть... Как же так? Чего же она к вороне лезла со своими комплиментами? «Ах, шейка!» «Ах, глазки!» Скажите, пожалуйста!..

Крылов огорченно крякнул и только руками развел.

– Не ест, говоришь, сыру... Ишь ты! Я и не подумал. И у Лафонтена, который басни по-французски писал, тоже – сыр. Что же делать, Люся?

– Очень просто, дедушка. Надо так: «Вороне где-то Бог послал кусочек мяса...» Поняли? Потом «Лисица и виноград»... Я и винограду с собой кисточку принесла в зоологический сад.

– Не ест? – спросил с досадой дедушка.

– В рот не берет! Как же у нее «глаза и зубы разгорелись»?

– Что же делать-то, по-твоему?

– Пусть, дедушка, цыплята сидят на высокой ветке. Лисица внизу прыгает и злится, а они ей нос показывают.

Юмористически «сталкиваются» басенная традиция иносказания, «практика жизни», детский взгляд на литературу и жизнь, на художественную правду и правду «факта». В таком парадоксе и рождается собственно юмористическое. При этом выражения типа «лезла с комплиментами» выдают противоречивость детской позиции, в которой просто смешивается человеческое и естественное, зооморфное. Детское восприятие юмористики требует динамики и этой самой юмористической линии, так что по законам детской литературы героиня рассказа говорит затем следующее:

«Поучения» Люси тем комичнее, что она без тени смущения наставляет признанного мэтра в басенном искусстве, а сам мастер смущается или «разыгрывает смущение». Диалог делает картину более зримой, почти осязаемой. В этом диалоге масса показательного. Саша Черный исподволь указывает на видимую условность басенного жанра: это рассказ, имитирующий правдоподобие; сам образ Люси трогательно-комичный. Забавны ее одновременная наивность и несведущность в условностях литературы. Но забавность состоит и в том, что, пожалуй, никто из взрослых, воспринимающих как должное описываемое в баснях, не дал себе труда убедиться в правдоподобии сказанных писателем слов, принимаемых на веру. Дитя Люся дает урок дедушке Крылову. Сам сюжет, использующий «мистическую ситуацию» для «комического наполнения», отражен и в названии – «Люся и дедушка Крылов», где не только снисходительно-юмористическое «старый да малый», но и в некотором смысле эвристическое: «истина» рождается если не в споре, то в парадоксальном, почти нонсенсном столкновении чистого неведения и любознательности, с одной стороны, и мудрости и некоторой отягощенности этой самой мудростью – с другой.

Еще одним показательным примером в своеобразной юмористике Саши Черного является «Дневник фокса Микки» – произведение содержащее прекрасные возможности для фронтальной работы с учащимися.

Приводим фрагмент для анализа, в результате которого возможно сделать многочисленные выводы, касающиеся традиций отечественной юмористической литературы.

Зинин папа взял нам ложу: мне и Зине. Ложа – это такая будка, вроде собачьей, но без крыши. Обита красным вонючим коленкором. Стулья складные и жесткие, потому что цирк походный.

Оркестр ужасный! Я вообще музыки не выношу, особенно граммофона. Но когда один скелет плюет в флейту, а другой, толстяк, стоймя поставил огромную скрипку и ерзает по ней какой-то линейкой, а третий лупит палками по барабану, локтями о медные линейки и ногами в большой пузатый бубен, а четвертая, лиловая и курица, разъезжает взад и вперед по пианино и подпрыгивает... О! «Слуга покорный», – как говорит Зинин холостяк дядя, когда ему предлагают жениться.

Клоуны – просто раскрашенные идиоты. Я думаю, что они напрасно притворяются, будто они нарочно идиоты, наверно, такие и есть. Разве станет умный человек подставлять морду под пощечину, кататься по грязным опилкам и мешать служителям убирать ковер? Совсем не смешно. Одно мне понравилось: у того клоуна, у которого сзади было нарисовано на широких штанах солнце, чуб на голове вставал и опускался... Еще ухо, я понимаю, но чуб! Очень интересный номер!

Жеребец-толстяк, а что он неоседлан, совсем не важно. У него такая широкая спина, даже с выемкой, что пляши на ней, как на хозяйской постели, сколько хочешь. Прыгал он лениво. Словно вальсирующая корова... А мисс Каравелла все косилась трусливо на барьер и делала вид, что она первая наездница в мире. Костюм славненький: вверху ничего, а посередине зеленый и желтый бисер. И зачем она так долго ездила?

Жеребец под конец так вспотел, что я расчихался. Не интересно.

Потом поставили круглую решетку, подкатили дверям клетку, и вышли львы. Вышли... и зевают. Хорошие дикие звери! Зина немножко испугалась (девчонка!), но ведь я сидел рядом. Чего же бояться? Львы долго не хотели через укротительницу прыгать: уж она их упрашивала и под шейкой щекотала и на ухо что-то шептала и бичом под брюхо толкала. Согласились – и перепрыгнули.А потом завязала им глаза белыми лентами, взяла в руки колокольчик и стала играть с ними в жмурки. Один сделал три шага и лег. Другой понюхал и пошел за ней. Обман! Я сам видел – у нее в руке был маленький кусочек мяса... Неинтересно!

Выходило еще голландское семейство эквилибристов. Папа катался на переднем колесе велосипеда (отдельно!), мама на другом колесе (тоже отдельно!), сын скакал верхом на большом мяче, а дочка каталась и широком обруче задом наперед... Вот это здорово!

Потом летали тарелки, ножи, лампы, зонтики, мальчики и девочки. Ух! Я даже залаял от радости. А под конец все семейство устроило пирамиду. Внизу папа и мама, на плечах две дочки, у них на плечах мальчик, у него на плечах собачка, у собачки на плечах... котенок, а укотенка на плечах... воробей! Трах! И все рассыпало, закувыркалось по ковру и убежало за занавеску... Браво! Бис! Гав-гав-гав!

Примерное направление анализа.

Не утрачивает своей колоритности комизма «Дневник фокса Микки», пародирующий расхожий в эмигрантской среде жанр воспоминаний. Мотивировки фантастического, имитация полного правдоподобия «событий», «мыслей» и «слов» фокса не только продолжают известную в русской и мировой детской литературе традицию выдавать в качестве «повествователя» зооморфный образ, но и создают совершенно оригинальный, отличный от чеховского («Каштанка», «Белолобый»), андреевского («Кусака»), купринского («Изумруд», «Ю-ю», «Белый пудель») образ, в котором соединяется детское, «девочкинское» и собственно «щенячье», рождая очень верную веселую составляющую внутренней формы образа детства.

Приложение 4

Стихотворные тексты

Стихотворные произведения Саши Черного, благодаря их ритмичности, емкости поэтической фразы, яркой образности, воспринимаются и заучиваются детьми с удовольствием. Три рекомендуемых стихотворения нацелены на формирование образа бытия.

ИЗ КНИГИ «ДЕТСКИЙ ОСТРОВ»

Может быть, слыхали все вы – и не раз,

Что на свете есть поэты?

А какие их приметы,

Расскажу я вам сейчас:

Уж давным-давно пропели петухи...

А поэт еще в постели.

Днем шагает он без цели,

Ночью пишет все стихи.

Беззаботный и беспечный, как Барбос,

Весел он под каждым кровом,

И играет звонким словом,

И во все сует свой нос.

Он хоть взрослый, но совсем такой, как вы:

Любит сказки, солнце, елки, –

То прилежнее он пчелки,

То ленивее совы.

У него есть белоснежный, резвый конь,

Конь – Пегас, рысак крылатый,

И на нем поэт лохматый

Мчится в воду и в огонь...

Ну так вот, – такой поэт примчался к вам:

Это ваш слуга покорный,

Он зовется «Саша Черный»...

Почему? Не знаю сам.

Здесь для вас связал в букет он, как цветы,

Все стихи при свете свечки.

До свиданья, человечки! –

Надо чайник снять с плиты...

Учащиеся анализируют стихотворение, ориентируясь на вопросы учителя.

1. Кому адресовано стихотворение?

2. Какие обращения подчеркивают отношение Саши Черного к адресату?

3. Какие черты вмещает образ поэта, согласно данному тексту?

4. Через какие детали обрисовывается облик поэта?

5. Как имитируется разговорная речь? Как этому способствуют сравнения?

6. Какие тропы и фигуры помогают донести смысл поэтического высказывания?

ИЗ ЦИКЛА «ВЕСЕЛЫЕ ГЛАЗКИ»

ПРИГОТОВИШКА

Длиннохвостая шинель.

На щеках румянец.

За щекою карамель,

За спиною – ранец.

Он ученый человек.

Знает, что ни спросим:

Где стоит гора Казбек?

Сколько трижды восемь?

В классе он сидит сычом

И жует резинку.

Головенка куличом,

Уши, как у свинки.

А в карманах – целый склад:

Мох, пирог с грибами,

Перья, ножик, мармелад,

Баночка с клопами.

В переменку он, как тигр

Бьется с целым классом.

Он зачинщик всяких игр,

Он клянется басом.

Возвращается домой:

Набекрень фуражка,

Гордый, красный, грудь кормой,

В кляксах вся мордашка.

«Ну, что нового, Васюк?» –

Выбежит сестренка.

Он, надувшись, как индюк,

Пробурчит: «Девчонка!..»

Схватит хлеба толстый ком,

Сбросит пояс с блузы

И раскроет милый том –

Робинзона Крузо.


1. Какие свойства повествовательной и описательной лирики соединило данное стихотворение?

2. Благодаря каким деталям создан образ приготовишки?

3. Какими глаголами обозначены действия персонажа? Как они помогают в обрисовке характера?

4. Благодаря какому приему рисуется круг увлечений героя? В чем вы видите типичность всех упомянутых явлений?

ИЗ ЦИКЛА «ПЕСЕНКИ»

МАМИНА ПЕСНЯ

Синий-синий василек,

Ты любимый мой цветок!

У шумящей желтой ржи

Ты смеешься у межи,

И букашки над тобой

Пляшут радостной гурьбой.

Кто синее василька?

Задремавшая река?

Глубь небесной бирюзы?

Или спинка стрекозы?

Нет, о нет же...

Всех синей

Глазки девочки моей.

Смотрит в небо по часам.

Убегает к василькам.

Пропадает у реки,

Где стрекозы так легки –

И глаза ее, ей-ей,

С каждым годом все синей

1. Как можно охарактеризовать пафос данного стихотворении?

2. Что в данном стихотворении напоминает о лирической песне?

Евстигнеева Л.А. Журнал «Сатирикон» и поэты-сатириконцы. – М.: Наука, 1968. - С. 201.

Карпов В.А. Проза Саши Черного в детском чтении // Школа. – 2005. - №4. – С. 4-5

Копылова Н.И. Стиль »Солдатских сказок» С. Черного // Народная и литературная сказка. – Ишим, 1992. – С. 11-12.

Иванов А.С. «Жил на свете рыцарь бедный» // Черный Саша. Избранная проза. – М.: Книга, 1991.

Что кому нравится: Стихи, сказки, рассказы, повести. - М.,1993. - С. 191.

Избранная проза. - М., 1991. – С.15; Там же. – С. 14.

Там же. – С. 14.

Избранная проза. - М., 1991. – С.15; Там же. – С. 28.

Является Саша Черный, биография которого хоть и краткая, зато весьма интересная. Это тот человек, который сумел добиться всего самостоятельно. Тот, кто доказал всему миру, что он Человек с большой буквы. Несмотря на все преграды, сложный жизненный путь и множество других проблем, которые преграждали дорогу поэту, он все же стал личностью, достойной своего звания. И это не может остаться без внимания и уважения.

Поэт Саша Черный. Краткая биография

Родился Александр Михайлович Гликберг (именно он впоследствии взял псевдоним Саша Черный) 1 октября 1880 года в городе Одесса. Его родители были евреями, что в дальнейшем имело влияние на его развитие и восприятие мира благодаря специфическому воспитанию. В семье было пятеро детей, из которых двое имели имя Саша. Наш поэт был брюнетом, поэтому и получил прозвище «черный», которое в дальнейшем стало его псевдонимом. Для того чтобы получить образование в гимназии, мальчика крестили в русской православной церкви, но учебное заведение он так и Саша сбежал из дома и стал попрошайничать. Эту историю написали в газете, и местный благотворитель К. К. Роше, растроганный историей мальчишки, взял его к себе на воспитание. Роше обожал поэзию и приучил к этому юного Гликберга, дал ему хорошее образования и подтолкнул к тому, чтобы Саша начал писать стихи. Именно Роше можно считать крестным отцом Саши в области литературы и поэзии.

Молодые лета

С 1901 по 1902 год Александр служил рядовым солдатом, после этого работал в Новоселенской таможне. В это время газета «Волынский вестник» печатает первое произведение молодого писателя - «Дневник резонёра», что вызвало к нему особый интерес местной интеллигенции. Именно это дало парню кличку «поэт». Саша Черный не перестал писать даже в Санкт-Петербурге, куда переехал в 1905 году. Он издавался в таких газетах и журналах, как «Журнал», «Альманах», «Маски», «Зритель» и другие. Хоть и популярность поэта возрастала, но не все было так гладко, как могло казаться на первый взгляд. Сатира «Чепуха», напечатанная в журнале «Зритель», привела к закрытию издания, а сборник «Разные мотивы» запретили в связи с несоблюдением цензуры. Из-за этого молодой поэт имел проблемы с властями и владельцами журнала, некоторое время его не принимали в обществе, сделали своеобразным изгоем.

Учеба и работа

Во время проживания в Германии Александр не только творил и писал свои гениальные работы, но также обучался в Гейдельбергском университете на протяжении 1906-1908 годов. Саша Черный, биография которого и так насыщена вызывающими событиями, и далее продолжает писать то, что запрещает цензура, но это его не останавливает. В 1908 году он снова возвращается в Санкт-Петербург, где становится сотрудником журнала «Сатирикон», а также печатается в таких изданиях, как «Аргус», «Современный мир», «Современник», «Солнце России», «Одесские новости», «Русская молва» и «Киевские новости», издает первые книги.

Первая мировая

Во времена Первой мировой войны Александр служил рядовым офицером в пятой армии при полевом лазарете. В это же время работал как прозаик, издавая сборники и детские книги.

Произведения Саши Черного

В библиографию поэта вошло более 40 книг и сборников, около 100 цитат и поговорок, а также бесчисленное количество стихов. Все его работы были изданы под псевдонимами «Саша Черный», «Сам по себе» и «Мечтатель». Наиболее популярными стали: повесть «Чудесное лето», сборник «Несерьезные рассказы», а также детские книги «Сон профессора Патрашкина», «Белка-мореплавательница», «Дневник фокса Микки», «Румяная книжка» и «Кошачья Санатория», изданы во время между Первой и Второй мировыми войнами.

Поэт Саша Черный, биография которого и так увенчана множеством интересных и загадочных фактов, скончался 5 августа 1932 года во время пожара, который он помогал тушить. Он не умер в огне, он умер дома после всех событий - просто лег на кровать и больше не встал. Несмотря на всю гениальность и величественность поэта, могила Александра не найдена и до сегодня. Она затерялась, так как заплатить за нее было некому, да и не чем.

Все, что осталось

Жена Александра умерла в 1961 году - единственный человек, который был дорог поэту, так как детей в семьи не было. После ее смерти в 1978 году на кладбище Лаванду символически установили чтобы хоть как-то увековечить имя легендарного поэта. Благодаря попечению Корнея Чуковского в 1960-х годах все произведения Саши были напечатаны в Большой и Малой сериях «Библиотеки поэта» в нескольких томах.

На сегодняшний день

Саша Черный, биография которого является одной из наиболее интересных, оставил после себя большое наследство книг и стихотворений. Его работы изучают как в школе, так и в высших учебных заведениях. Его цитатами пользуются все люди, вне зависимости от возраста и положения в обществе, что свидетельствует о популярности и умении автора затронуть человека за живое.

Отправить свою хорошую работу в базу знаний просто. Используйте форму, расположенную ниже

Студенты, аспиранты, молодые ученые, использующие базу знаний в своей учебе и работе, будут вам очень благодарны.

Размещено на http://www.allbest.ru/

Вступление

Раздел 1. Русский писатель Александр Михайловича Гликберг (Саша Черный)

1.1 Биографический анализ

1.2 Юность великого сатирика

Раздел 2 Творчество Саши Черного

2.2 Жизненные образы в творчестве Саши Черного

Приложения

Вступление

саша черный гликберг

Художественная культура рубежа веков - важная страница в культурном наследии России. Идейные противоречия, неоднозначность были присущи не только художественным направлениям и течениям, но и творчеству отдельных писателей, художников, композиторов. Это был период обновления разнообразных видов и жанров художественного творчества, переосмысления, «всеобщей переоценки ценностей», по выражению М. В.Нестерова. Неоднозначным становилось отношение к наследию революционных демократов даже в среде прогрессивно мыслящих деятелей культуры. В русской художественной культуре конца Х1Х - начала ХХ столетия получившей распространение декадентство, обозначаются такие явления в искусстве как отказ от гражданских идеалов и веры в разум, погружение в сферу индивидуалистических переживаний. Понятие "модернизм" включало многие явления литературы и искусства ХХ века, рожденные в начале этого века, новые по сравнению с реализмом предшествующего столетия.

Направления, противостоящие реализму, начали складываться в художественной культуре в девяностые годы. Наиболее значительным из них как по времени существования, так и по распространению и влиянию на общественно-культурную жизнь был модернизм. Серебренный век русской литературы дал начало многим течениям в искусстве. В этот период расцвета литературы жил и творил Саша Черный (Александр Михайлович Гликберг 1880-1932 гг.). Расцвет творчества Черного пришелся на период октябрьской революции. Он попал в первую волну эмиграции. Большевистский переворот Саша Черный не принял. Осенью 1918 года он уехал в Литву. Некоторое время жил в городе Вильно. Затем в Каунасе. С Каунаса в 1920 году перебрался в Берлин. На творческий путь поэта, повлияла его трудная жизнь. Тяжелое детство, недостаток родительского любви и их строгость, раннее бегство из дома и лишения, все это кардинально изменило мировоззрение будущего поэта, прозаика и переводчика. Сделав его неповторимым мастером «слова».

Творчество поэтов эмигрантов редко выносится на всеобщее рассмотрение. В большинстве случаев считается, что они привнесли незначительный вклад в развитие отечественной литературы.

С помощью этой курсовой работы, я постараюсь показать, на примере Александра Михайловича Гликберга (Саша Черный), что поэты периода эмиграции внесли весомый вклад в развитие литературы. Возможно, мне удастся на своем примере, хоть немного подтолкнуть исследователей к более глубокому рассмотрению данной проблемы.

Актуальность проблемы. В данной работе предпринимается попытка убрать завесу тайны над жизнью и творчеством Саши Черного (О.М.Гликберг). Многие исследования были направлены на изучение более молодого поколения эмигрантов, забыв о вкладе в развитие литературы, таких поэтов как Саша Черный. И поэтому я считаю, что более глубокое разбирательство в жизни и творчестве Саши Черного уместно в данный период времени. Объектом исследования является творческое наследие Саши Черного (О.М. Гликберг).

Предмет исследования - жизнь и творчество Саши Черного.

Цель работы направлена на рассмотрение и изучение творческого наследия Черного (О.М. Гликберг), как представителя «Серебряного века» русской литературы.

Для выполнения данной цели необходимо выполнить следующее:

1) Проследить жизненный путь Саши Черного (Гликберг О.М.);

2) Изучить и систематизировать информацию найденную по данному вопросу;

3) проанализировать и сделать выводы относительно творчества поэта

Новизна данной работы заключается в том, что, тщательное изучение жизненного пути поэта, поможет открыть тайну его литературного наследия. Структура курсовой работы состоит из вступления, 2 разделов, выводов, списка использованной литературы и приложений. Практическая значимость. Данную курсовую работу можно использовать как методическое пособие для обучения, и с его помощью проводить уроки и лекции посвященные жизни и творчеству О.М.Гликберга.

1. Александр Михайлович Гликберг (Саша Черный)

1.1 Биографический анализ

Саша Черный один из поэтов и прозаиков Серебрянного века. Я для подготовки своей работы просмотрел и перечитал множество источников информации. Каждый источник давало, что-то новое в познании Черного как творца. Большая семья, строгие и порой равнодушные родители, тяжелое и очень бурное детство вперемешку с благополучной и местами счастливой юностью - это все отразилось в творчестве знаменитого поэта, прозаика, переводчика и очень талантливого человека. Саша Черный один из поэтов и прозаиков Серебрянного века.

Начну с биографии. Саша Черный (настоящее имя Александр Михайлович Гликберг) родился 1 октября 1880 года в Одессе в семье провизора - семье, можно сказать, зажиточной, но малокультурной. Отец - провизор, Мендель Гликберг родился в 1852 году. Дед - купец, торговец железными товарами. Мать- Мария Гликберг родилась в 1857, это ее девичья фамилия, о чем есть запись в учетной книге регистрации новорожденных Государственного архива Одесской области. Отец и Мать Черного были однофамильцами. Родственные связи отбрасываем, поскольку: Тора запрещает связывать узы брака с кровными родственниками и раввинат не зарегистрировал бы этот брак. Брак был зарегистрирован 8 июля 1877, о чем можно судить из документа ГАОО о регистрации браков евреев. В семье провизора было 5 детей, двое из которых были Саши. Блондин и брюнет, «Белый» и «Черный». Так и появился псевдоним. Счастливым детство Саши не назовешь. Мать, больную, истеричную женщину, дети раздражали. Отец, отличавшийся крутым нравом, не входя в разбирательство, их наказывал. Вот что впоследствии поведала жена Черного: «Никто никогда ничего ему не дарил, когда он был ребенком. И когда он, за неимением игрушек, находил в доме что-нибудь, что можно было бы приспособить для игры, его наказывали». Поэтому замкнутость, которую отмечают современниками, и нелюдимость писателя во многом сформировалась под влиянием семьи.

Еще один тяжелый этап юной жизни Саши Черного наступил с момента вступления в школу. В то время еврейском мальчику получить образование было не просто трудно, а практически невозможно. Поэтому пришлось сначала приобретать домашнее образование. В гимназию вне «процентной нормы» удалось поступить только после того, как его окрестили в десять лет, да и то - в Белой Церкви. Однако вскоре обучение обернулось неким подобием казенной службы, новыми страхами и наказаниями, которые добавились к домашнему игу.

Вот с этого момента начинается можно новая стадия жизни Черного, с большим количеством приключений и трудностей, радости и сожаления. Когда Саше исполнилось 15 лет, он сбежал из дома. Сначала беглеца приютила тетка, сестра отца, которая отвезла его в Петербург, где он продолжил учение в гимназии. Однако был отчислен из гимназии за несданный экзамен по алгебре. Беглец оказался в катастрофическом положении, без всяких средств к существованию. Написал отцу и матери, умоляя о помощи, но те наотрез отказались от блудного сына. Неизвестно, что случилось бы с мальчиком, если бы не случайное стечение обстоятельств, что очень положительно повлияли на его жизнь.

В судьбу будущего поэта вмешалась счастливая случайность, в образе двух добрых и душевных господ. Александр Яблонский и Константин Роше стали спасительным случаем для Саши. Нашлись сердобольные люди - помогли, кто чем мог. Узнав по чистой случайности о судьбе несчастного юноше, брошенного семьей, начинающий журналист Александр Яблоновский поведал о его печальной судьбе на страницах петербургской газеты «Сын Отечества» - одного из крупнейших изданий того времени. Статья попала на глаза крупному житомирском чиновнику Константину Константиновичу Роше, и тот решил взять его к себе в дом. Так Саша Гликберг в конце 1898 году оказался в Житомире - городе, ставшем для него поистине второй родиной. Здесь прошли его молодые годы. Гимназию в Житомире не удалось закончить из-за конфликта с директором: не помогло даже заступничество столь влиятельного человека и вскоре ученика отчислили «без права поступления».

Константин Константинович Роше, сыграл в дальнейшем очень большую роль в жизни Саши. Роше родился 29 декабря 1849 в семье военного инженера. И получил хорошее образование и воспитание. До. До. Роше, большую часть своих дней прожил в Житомире. Долгое время был членом правления Волынской губернской присутствия по крестьянским делам, почетным мировым судьей. Как потомственный дворянин, дослужился до титула действительного статского советника. В годы первой мировой войны, революции 1917 года и постоянных изменений власти в Житомире в период гражданской войны помогал людям, имевшим на то необходимости.

Константин Константинович, был глубоко верующим натурой, эту веру пытался привить и своему приемном сыну, Саше. Роше был благородным и склонным к жалости к ближнему бедных людей. В годы первой мировой войны он помогал таким, кто сильно нуждался. Он очень любил и уважал крестьян за их труд, и всегда стремился им помочь. Вот что он писал об их труде:

«Кто все терпит во имя Христа, Чьи не плачут суровые очи,

Чьи не ропщут немые уста,

Чьи работают грубые руки,

Предоставив почтительно нам

Погружаться в искусство, науки,

Предаваться мечтам и страстям.»

В 1920-х годах Константин Константинович стал одним из организаторов житомирского Свято - Николаевского братства. После неурожайного 1898 года Роше организовал Волынскую столовую в голодных местах Поволжья. У К. Роше не было детей, он усыновил мальчика Сергея, но тот вскоре умер. Поэтому когда, он прочитал статью о Саше, он с радостью откликнулся.

Так же следует отметить, что К. Роше обладал даром к стихосложению и его стихи были наполнены любовью, нежностью и добротой к людям, окружавшим его. И очень сильное влияние на его творчество делал и тот факт, что он был очень Бога любивым, и Бога боязливой человеком. Эти пункты своего творчества, Роше очень хотел передать Черном, но Саша уже и в юности отличался саркастическим восприятием окружающего мира.

Роше не стремился добавлять свои стихи популярности. Свое умение управлять рифмой он использовал в качестве оружия против беззакония, а не как попытку прославиться. Вот что он пишет в своем произведении под названием «Завещание»:

«Умру, но песнь хвалебную мою, Что Богу моему от сердца я пою -

С любовью, с чувством умиленья, -

В пыли архивной, может быть, найдут,

И снова в храме Божием споют.»

Константин Роше так и не сумел передать свои эмоциональные позивы юному Саше Черном, в будущем великому поэту и прозаику.

1.2 Юность великого сатирика

В 1900 году Александр был призван на военную службу. Военная служба оставила большой след в жизни Черного. Отслужив два года на правах добровольца в восемнадцатом пехотном Галицком полку (Житомир), был уволен в запас. Трудовую деятельность начинает на таможне в городке Новоселицы на границе с Австро-Венгрией. По возвращении в Житомир, работал мелким чиновником в Службе сборов. Здесь он познакомился со своей будущей женой. В этот же период Саша стал служить «жестокому богу литературы». Он сотрудничает в газете «Волынский вестник», открывшийся 1 июня 1904 года. Первые его стихи были опубликованы под псевдонимами «Сам по себе», «Мечтатель» и др. Но подлинное рождение поэта - Черного - произошло в Петербурге, куда он, увлекаемый честолюбивыми мечтами, переехал в 1905 году, и где начал работать в налоговой службе Петербургско-Варшавской железной дороги.

Иронический склад ума был присущ Александру генетически и это было пожалуй, единственным спасением от отчаяния. Однако эта ирония, обращенная на социальные реалии, выглядела до того шокирующе, что первая же публикация политической сатиры «Чепуха» в журнале "Зритель", номер 23 от 27 ноября 1905 года, привела к скандалу и закрытию журнала.

Это был тяжелый период в творчестве Черного, поскольку его стихи были очень востребованы народом, а печать накладывал на них цензуру. В тот период не каждый поэт мог без страха коснуться тем, звучащих в стихах Черного и сатирическое мастерство с которым он преподносил свои произведения, очень нравились читателям.

Саша Черный женился рано, в Петербурге, на своей начальнице Марии Ивановне Васильевой, которая был значительно старше и практичнее поэта. Свою жену - ученицу видного профессора философии А.И.Введенського и родственницу, известного во всей России купца Елисеева, - Саша Черный немного побаивался. Никаких любовных романов за ним не числилоь, он был скромный семьянин. Союз оказался крепким, несмотря на разницу в возрасте, в положении и образовании. Свадебное путешествие летом 1905 молодожены провели в Италии. По возвращении Саша Черный решает оставить ненавистную конторской службу, чтобы целиком отдаться литературной деятельности.

В 1906 году вместе с женой Саша Черный уезжает в Германию, где больше года слушает лекции в университете, общается с философами, что сказалось и на его мировоззрении, и в творчестве.

Саша Черный проучился два семестра в Гейдельберге в 1906 - 1907 году. Годы относительного благополучия в Германии совпали с тяжелым для России временем после революции 1905 года. Отсюда такая саркастическая реакция поэта на наблюдаемую им действительность. Даже в почти доброжелательных стихотворных зарисовках Гейдельберга Черного "Улица в южногерманском городе" здесь и там торчит шипы раздражение на, так сказать, мещанский уют старинного городка.:

«Прекрасные люди! Ни брани, ни давки.

А Фриды и Францы, и Минны, и Максы. .. » Приложение 1

Ресторанчик "Perkeo", упомянутый Сашей Черным, существует до сих пор.

Язвительная муза Черного не дала поэту продержаться в Гейдельберге дольше двух семестров. Все-таки атмосфера города определялась консервативными студентами-корпорантами из самой Германии, а вовсе не революционно настроенными студентами-эмигрантами из России. К мещанским удобствам, к европейской ухоженности немецкой жизни посетителей с востока относились в начале двадцатого века с нескрываемым презрением. Стихи невероятно популярного в то время в России Черного - прекрасный камертон общественных настроений и прежде всего напряжения, которое не только нарастало и в межгосударственных отношениях, но закрепляло старые стереотипы восприятия россиянами немцев силой поэтического медиума.

«Размокшие от восклицаний самки,

Облизываясь, пялятся на Рейн:

“Ах, волны! Ах, туман! Ах, берега! Ах, замки!”

И тянут, как сапожники, рейнвейн.

Мужья в патриотическом азарте

На иностранцев пыжатся окрест

И карандашиками чиркают по карте

Названия особо пышных мест... Волна поет... А за спиной крикливо

Шумит упитанный восторженный шаблон.

Ваш Рейн? Немецкий Рейн? Но разве он из пива,

Но разве из колбас прибрежный смелый склон?...» Приложение 2

Саша Черный, конечно, не лез в карман за словом никогда и не давал спуску и своей Отчизне. Но от такого презрения к чужой бездуховности все-таки немного коробит и сто лет спустя. Вскоре Саша Черный возвратился в Петербург. По возвращении в Петербург - он постоянный автор нового журнала «Сатирикон» вместе с А.Аверченко, П.Потемкиным, Н.Теффи, С. Маршаком. Саша Черный стал бесспорным поэтическим лидером «Сатирикона» в 1908 - 1911 годах, завоевав всероссийскую известность. Его стихи, особая смесь желчи и горечи, соли и простодушия, дерзости и детскости, в эти годы были у всех на устах. Как вспоминал К.И.Чуковский, «получив свежий номер журнала, читатель прежде всего искал в нем стихи Саши Черного. Не было такого студента, такого врача, адвоката, учителя, инженера, которые не знали бы их наизусть. Он попал, так сказать, в самый нерв эпохи, и эпоха закричала о себе его голосом» .

После выхода книг «Сатиры» и «Сатиры и лирики» в 1911 году, Саша Черный как бы исчезает из литературной арены. Неожиданно для всех порвал с «Сатирикон» - раз и навсегда. Ушел из журнала без всяких объяснений и видимых причин. Остается только гадать, что заставило его решиться на такой шаг. После разрыва с «Сатирикон» (1911) Черный продолжал печататься в различных популярных изданиях: газетах «Русская молва», «Киевская мысль», «Одесские новости», журналах «Современный мир», «Аргус», «Солнце России», «Современник», в альманахе «Шиповник» и др.

В 1911 году состоялся дебют Саши Черного в детской литературе - стихотворение «Костер». Летом 1912 года он посещает на Капри М. Горького. Алексей Максимович привлекает Сашу Черного к участию в сборнике произведений для детей «Голубая книга». После этой знаменательной встречи вышла его первая детская рассказ «Красный камешек», в 1914 году - «Живая азбука» в стихах, ставшая знаменитой, в 1915 году книга стихов для детей «Тук-тук». Произведения для маленького читателя занимают в творчестве Саши Черное все больше места. Сам приход писателя в детскую литературу обставлен рядом примечательных событий. Дело в том, что тяжелая психологическая травма, нанесенная ему в детстве (атмосфера жестокого психологического гнета в семье, бегство и многолетние скитания по России), предоставили много существенных черт его личности и творчества. «По характеру болезненно застенчивый, непрактичный, желчный, такой, что плохо сходится с людьми, Саша Черный резко менялся, но когда общался с детьми, - тогда он становился веселым и нежным». . Не случайно одна из его лучших детских книг получила название «Детский остров».

Действительно, мир детства был для писателя тем утопическим островом идеальной любви, веселья и покоя, куда ему хотелось уйти от пошлости современной ему жизни и обременительных воспоминаний о прошлом.

Иными словами, приход Черного в детскую литературу во многом обусловлен тем, что у самого писателя детства вообще не было.

Отсюда - психологически вполне объяснимо желание компенсировать эту тяжелую утрату, создать воображаемый мир детства в художественном творчестве. К тому же жизнь сложилась так, что у писателя никогда не было собственных детей, явилось для него и личной драмой, и источником творчества.

В Первую мировую войну поэт отправляется на фронт, где служит в 5-й армии «рядовым добровольцем». Неприспособленный к ратному делу солдат не смог выдержать ужасов войны, впал в тяжелую депрессию и был помещен в госпиталь, а затем продолжил службу в санитарной части. Страшной правде о войне посвящена книга стихов Саши Черного «Жажда», изданная уже в эмиграции - в Берлине, в 1923 году.

Это был очень тяжелый период в жизни Черного, все увиденные им военные ужасы, сломили его психику. И Мария Ивановна, его верная жена всегда находилась с ним рядом. С ее помощью Черный вскоре встал на ноги.

В 1917 году Саша Черный переведен в Управление военных сообщений в Пскове. После февральской революции, назначен Временным правительством заместителем комиссара Северного флота. В мае посещает революционный Петроград. В конце лета 1918 года, перед вступлением Красной Армии в Псков, вместе с другими беженцами покидает город. Псков стал переломным городом в творческой судьбе Саши Черного.В эмиграционные года Черный с новой силой начинает вплотную заниматься своим творчеством.

«В маленькой берлинской пивной он устроил нечто вроде артистического кафе, в котором собиралась эмигрантская русская художественная интеллигенция. Черный регулярно печатался в газетах «Керми» (Берлин) и «Сегодня» (Рига), редактировал альманах «Грани» (Берлин, 1922-1923). В 1923 в Берлине вышла третья книга его стихов «Жажда», окрашенная чувством ностальгии по России. Летом 1923 Черный уехал в Италию, а в марте 1924 перебрался в Париж. Здесь он сотрудничал в еженедельнике «Иллюстрированная Россия», в «Российской газете», в газете «Последние новости» и в 1931 году - в возрожденном «Сатириконе». В этот период большое место в творчестве Черного заняла проза - озорные «Несерьезные рассказы» (Париж, 1928) и оригинальные по жанру, основанные на народной мудрости «Солдатские сказки» (вышли отдельной книгой, Париж, 1933 после смерти Черного)».

С 1924 года Саша Черный живет во Франции. Сотрудничает в парижских газетах «Последние новости», «Возрождение», «Иллюстрированная Россия», «Перезвони» и журнале «Сатирикон». Его деятельность связана с популяризацией русской культуры за рубежом. Он устраивает литературные вечера в студии Ф.Малявина, ездит по Франции и Бельгии с выступлениями перед русскоязычной публикой, ежегодно участвует в «Днях русской культуры», выпускает альманах для детей «Русская земля», который знакомил их с историей и творчеством русского народа.

В сборнике «Несерьезные рассказы» (1928) и в повести «Странное лето» (1929) Саша Черный обращается к старой России. Его произведения наполнены беззлобно смехом, юмором, светлой грустью о безвозвратно покинутой родине. В рассказах «Комариные мощи», «Мелкоземельний грипп», «Провансальские страницы», «Собачий парикмахер», «Прогулка в Кабассон» и других. Он изображает убогий быт эмигрантов, лишения, унижения и, в то же время их душевную стойкость и чувство собственного достоинства - качества, присущие даже «маленьким» людям. В подражание Некрасову он пишет поэму «Кому в эмиграции жить хорошо» (1930-1931).

В 1929 году поэту удалось приобрести участок земли на самом юге Франции, на Лазурном берегу в городке Ла Фавьер. Там он построил собственный дом, ставший настоящим культурным центром: сюда приезжали и долго гостили русские писатели, художники, музыканты. Его смерть до сих пор окутана некоторой тайной, различные источники излагают ее по-разному. Но точно известно одно, что жизнь этого замечательного человека оборвалась трагически: 5 августа 1932 вспыхнула одна из ферм по соседству. Саша Черный, рискуя жизнью, помогал тушить пожар, а потом, придя домой, почувствовал резкую боль в сердце, прилег на диван отдохнуть и больше не поднялся. Был приступ, очень сильный и сердце его не выдержало. Когда в 52 года Саша Черный умер, Микки лег к нему на грудь и умер от разрыва сердца. В.Набоков в прощальном слове сказал с грустью и нежностью: «Осталось несколько книг и тихая волшебная тень» . Прах Черного (Александра Михайловича Гликберга) покоится на кладбище Ле-Лаванду в департаменте Вар. На могильной плите, согласно завещанию, высечено из Пушкина: «Жил на свете рыцарь бедный».

Жена Александра умерла в 1961 году - единственный человек, который был дорог поэту, так как детей в семьи не было. После ее смерти в 1978 году на кладбище Лаванду символически установили памятную доску, чтобы хоть как-то увековечить имя легендарного поэта. Благодаря попечению Корнея Чуковского в 1960-х годах все произведения Саши были напечатаны в Большой и Малой сериях «Библиотеки поэта» в нескольких томах.

Сбылись его пророческие слова: «Земная жизнь - как беженский этап, только в вечности устроимся мы крепко» . Саша Черный окончательно обосновался в вечности - в русской литературе. Его широко переиздают, и он поражает читателей двумя гранями своего таланта: с одной стороны - насмешливый и ядовитый сатирик; с другой - нежный и почти тихий лирик. В нем мирно уживаются колючесть и благость, бунтарство и кротость, сатирические стрелы и лирические вздох. Он был поэтом и «трещина мира» прошла через его сердце

Кстати, к вопросу о памяти. Одеса помнит, что в ней родились Бабель и Катаев, Багрицкий и Ахматова, Ильф и Петров. Но самым-то первым из знаменитых писателей в ней родился Саша Черный! Белая Церковь помнит, что в ней бывали Пушкин и Шевченко, Нечуй-Левицкий и Паустовский, но то, что в ней прошло детство Саши Черного, ее жителям не запомнилось. А Житомир, где он учился во второй гимназии, где печатал свои первые произведения? Житомир, где он прожил пятнадцать лет, - неужели и Житомир его не запомнил? В двенадцатитомной Украинской Советской Энциклопедии имени Саши Черного нет. Есть астроном Сергей Черный, писатель Кузьма Черный, кинооператор Михаил Черный, но поэта Саши Черного в этой энциклопедии нет. И в статье о городе Житомире, где названы лучшие люди, которые удостоили Житомир рождением или просто посещением, имени Саши Черного тоже нет. Похоже, что люди, которые принесли популярность нашей «малой родине», стали уходить из памяти людской как старинные дома, упадок и рушатся под натиском времени.. Саша Черный прожил жизнь полную опасности, трудности, славы и дружбы, любви и ненависти. Героические поступки и путешествия остались позади, и о них остались лишь летописи.

2. Творчество Саши Черного

2.1 Творческий полет над водами Сены

А у него, - наверное, это кому-то покажется смешным, - у него Собачий парикмахер.

«Быть может, в древности он был бы мудрецом,

В углу, на площади сидел, лохматый,в бочке

И говорил глупцам прохожим правду

За горсть бобов…

Но современность зла:

Свободных бочек нет,

Сограждане идут своей дорогой,

Бобы подорожали

Псы обрастают шерстью,

И надо же кому-нибудь их стричь»… Приложение 3

Это его литературный герой. Диоген, стригущий собак на набережной Сены. Такой же прямолинейный, иногда грубый, но такой, что всегда говорит только правду. Старый интеллигент, который задержался каким-то чудом на земле, когда кончились времена интеллигентов.

Вот тогда и кончились времена интеллигентов. «В русской предреволюционной культуре в трактовке понятия «интеллигенции» критерий занятий умственным трудом отошел на задний план. Главными признаками русского интеллигента стали выступать черты социального мессианства: озабоченность судьбой своего отечества; стремление к социальной критики, к борьбе с теми, мешающим национальному развитию; способность нравственно сопереживать «униженным и оскорбленным». Благодаря группе российских философов «серебряного века» интеллигенция стала определяться в первую очередь через сопоставление официальной государственной власти» .

При этом понятия «Просвещенный класс» и «интеллигенция» были частично разделены - не каждый образованный человек мог быть отнесен к интеллигенции, а лишь тот, который критиковал «отставленное» правительство. Критическое отношение к царскому правительству обусловило симпатии русской интеллигенции к либеральным и социалистическим идеям.

И это пишет поэт-юморист, что смешил когда всю Россию. Почему же

Приехав сюда, он не стал смешить Францию? Франция любит смеяться еще со времени Рабле, смехом в ней больше заработаешь, чем слезами. Если бы он тогда не уехал. В 37-м ему было бы 57, в 49-м - 69. Но он умер в 32-м. За несколько лет до того, как в России стали умирать его друзья. А родился он в 1880-м, в один год с Блоком, и это означает, что и о нем Блок сказал:

Мы_- дети страшных лет России-

Забыть не в силах ничего

Поэты не привязаны к каким-то одним временам, лучшие из них становятся современниками многих времен и поколений. Правда, другие времена не всегда понимают, или наоборот, настолько хорошо понимают, что отказываются печатать этих своих современников из других времен. Так, поэта, что смешил всю Россию, не печатали в России более сорок лет. Но читатели его не забыли и повторяли слышанное и передавали от поколения к поколению:

От русского флота остались одни адмиралы…

Потому что дети страшных лет

России забыть не в силах ничего.

Из журналов, критиковавших реакцию 1908-1912 годов, один пользовался особым успехом и назывался он «Сатирикон». Много сегодняшних читателей знают о популярном в свое время петербургский журнал "Сатирикон"? Вряд ли. Между тем это было издание веселое и едкое, саркастическое и злое; остроумный текст перемежался с язвительными карикатурами, забавный анекдот сменялся политическим шаржем. В "Сатириконе" в разное время сотрудничали такие писатели-сатирики, как А. Аверченко и В. Князев, Саша Черный и А.Бухов, печатались Л.АНДРЕЕВА, А.Толстой, Маяковский, с иллюстрациями выступали прославленные русские художники Б.Кустодиева, И.Билибин, А.Бенуа. За сравнительно короткий срок - с 1908 по 1918 годы - российский сатирический журнал (и его поздний вариант "Новый Сатирикон") создал, по словам современника, "направление в русской литературе и незабываемую в ее истори эпоху".

«В период расцвета «Сатирикона» в Петербурге в 1911 году издатель М.Г.Корнфельд выпустил в журнальной библиотеке «Общую историю, обработанную "Сатириконом". Авторами этого пародийно-сатирического произведения, воспроизведенного сегодня именно по изданию 1911, были Тэффи, В.Димов, А.Аверченко иллюстрировали книгу художники-сатириконцы А.Радаков, А.Яковлева, А.Юнгер и Ре-Ми (Н.Ремизов) ». . Редактором «Сатирикона» был талантливый и остроумный писатель А. Аверченко, который не только редактировал, но и много писал для журнала (впоследствии эти два вида деятельности разделились: одни писалы другие редактировали). Но главной его заслугой было то, что он собрал в журнале лучших сатирических писателей того времени. В первом номере «Сатирикона» были напечатаны или то смешные, или то печальные стихи:

Все в штанах, скроенных одинаково,

При усах, в пальто но в котелках.

Я похож на улице на всякого

И совсем теряюсь на углах.

Вот такой человек, пришедший прямо с улицы и ничем не отличающийся от других, стал постоянно появляться на страницах «Сатирикона». Уже в следующем номере журнала он сообщил читателям важную новость:

Губернатор едет к тете

Нежны кремовые брюки

Пристяжная на отлете

Вытанцовывает штуки.

Это ваш слуга покорный,

Он зовется «Саша Черный»...

Почему? Не знаю сам.

Так впоследствии объяснял поэт происхождение своего псевдонима.

А все-таки чем? Как случилось, что Александр Михайлович Гликберг, сын провинциального провизора, родившийся в Одессе, детство проведший в Белой Церкви, а отрочество, юность и значительную часть молодости в Житомире, переехав в столичный город Петербург, стал знаменитым писателем Сашей Черным? И почему именно Черным, а не Белым? Белый в литературе уже был. Андрей Белый в то время был хорошо известен как символист, то есть поэт, весьма далекий от проблем не только Житомира, но и самого Петербург. А поэт Александр Гликберг был близок к этим проблемам. Да, возможно, для контраста с возвышенным - Андрей Белый, - это приземленное, будничное, не из книг, а из жизненных разговоров: Саша Черный. Его слушала вся Россия, он имел всероссийский успех, в том числе и в полиции, которая закрывала журналы, которые печатали его, и даже арестовала его первую книгу - «Разные мотивы».

«Корней Иванович Чуковский, не только современник, но и добрый знакомый Саши Черного, сравнивал его маску с маской Козьмы Пруткова, - с той разницей, что авторы Козьмы Пруткова, - создали эту маску от себя отдельно, я Саша Черный надел ее на себя. У Кузьмы Пруткова маска всегда остается маской, даже в лирических стихах подчеркивается их нелепая, пародийная суть. А у Саше Черном его маска словно прирастает и его сатиры звучат как лирика. Не потому ли он оставил себе псевдоним Саша Черный, чтобы не было соблазна заговорить от себя? От себя он заговорил только тогда, когда оказался не у себя. В эмиграции маска ему не понадобилась. »

Ко времени своего прихода в «Сатирикон» Саша Черный был уже автором книги стихов, арестованной в годы революционного подъема, и реакция, которая наступила, дала ему для творчества такой богатый материал. В самый ее разгул вышла главная книга его стихов, которую он так прямо и назвал: «Сатиры».

Вопрос о патриотах злободневный и сейчас, так как многие из них оказались обычными казнокрадами. Но вопрос был задан Сашей Черным еще в 1911 году. Вопросы нередко дольше живут, чем ответы.

Так во имя чего же? Во имя чего? Сейчас уже можно признать, что это выражение раньше понимали очень конкретно, подставляя то одно, то другое имя, воплощало власть. Хотя выражение «во имя» имеет чисто служебное значение и легко заменяется предлогами «ради» и «во имя», но мы, теперь в этом можно признаться, нередко служебное, второстепенное значение поднимали на первичную высоту, а первичные загоняли в такие места, откуда их вернуть было невозможно.

2.2 Жизненные образы в поэзии Саши Черного

Жизненные образы в поэзии Саши имели очень большое значение. Его сатира была взята не из воздуха, а увиденная им в повседневной жизни. Вот, казалось бы, страшная история. Но автор не называет ее страшной. Он называет ее простым, страшным словом: «Жизнь»

Она состоит из темных красок, но картина получается вроде даже свет. Белый цвет, как известно, состоит из далеко не белого цвета.

И в этом вроде светлом - весь ужас этой картины.

«В сборнике« Новое о Маяковском »(Литературное наследство) приводятся слова Горького о влиянии Саши Черного на Маяковского. Отметив, что в стихах Саши Черного «не имело резкостей и грубости, порой не менее значительных и правдивых, чем Маяковский», Горький продолжает: «Это не важно, что острие сатиры Черный было направлено против интеллигента, - здесь речь идет о форме, о преемственности. Однажды в Мустамяках Маяковский высказывался в почитании Черного и с удовольствием цитировал его наиболее злые стихи». Понятие «интеллигенция» возникло, когда на арену политической жизни выходил пролетариат, что придавало самому слову «интеллигенции» несколько иронический оттенок. Пролетариат занимается серьезным делом, роет могилу капитализму, а чем занимается интеллигенция? Не исключено, что гордая фраза: «Мы университетов не кончал» -возникла еще до того, как появился первый университет. Но высшей точки пренебрежения к интеллигенции достигла после прихода к власти невежественных бюрократических сил. Потому что бюрократ рождается от любви невежества к власти, причем безразлично: своей власти над другими или власти другого над ним». Саша Черный писал об интеллигенции тогда, когда она переживала не самые худшие свои годы, и он, конечно, ее высмеивал, потому что сам был интеллигент. Интеллигенция всегда смеялась над собой и, смеясь, сгущивала свои пороки.

Квартирант и Фекла на диване.

О, какой торжественный момент!

«Ты - народ, а я - интеллигент, -

Говорит он ей среди лобзании. -

Наконец-то здесь, сейчас, вдвоем,

Я тебя, а ты меня поймем...»

К. И. Чуковский, с мужеством настоящего интеллигента, комментирует эти строки: «... вот с каким чудовищным цинизмом трактовали эти интеллигенты новейшей формации столь желанное для прежних поколений слияние с народными массами». Вот этим-то интеллигенция и вызывает на себя огонь: самодержавная власть не терпит ничего осмысленного. Потому что если ее осмыслить, то придется ее снимать, а это не хочется ни ей, ни се слугам и нахлебникам.

В шестидесятые годы, когда вышло первое советское издание сатир Саши Черного, жизнь значительно отличалось от той, которую он изображал в начале века. В стихах его царь Соломон по прежнему сидел под кипарисом и ел индейку с рисом, и все так же у ног его, как воплощенный миф, лежала Суламифь, - а в жизни уже почти никто не понимал, кто такой Соломон, кто такая Суламифь..

Господи, неужели за столько лет не чего не изменилось? Только Служба Собрания называется иначе, но сборы те же и служба та же.

В этом жизнеспособность сатиры: все течет, все меняется, но течет и изменяется то же, что всегда изменялось и текло. Вот и еще тридцать лет прошло, и снова Саша Черный является к читателю. И, оказывается, ему и теперь есть о чем с нами поговорить:

Дух свободы... К перестройке

Вся страна стремится.

Откуда он знает? Ведь он умер почти шестьдесят лет назад! Но, оказывается, это еще не все. У него, оказывается, не только знание сегодняшней жизни, но и сегодняшние наши опасения. Все течет, все изменится. Но сатира современная во все времена.

Можно только удивляться, как Саша Черный осмеливался поименно называть в своих сатирах самых высоких государственных чиновников, например, скотиной министра внутренних дел Дурново (стихотворение «К празднику»), вместо того чтобы спрятать эту мысль подальше в подтекст, вывести министра под видом какого-нибудь осла и уже в этом осла назвать скотиной, как ему и положено.

Мы от такой прямоты отвыкли. Mы привыкли к сатире, в которой смеялся подтекст. То, что рассказывалось в самом тексте, было вроде и не смешно, иногда даже трагично, но появился подтекст, засмеялся и заставил смеяться всех и серьезный текст, и серьезных читателей.

Однако первые три года перестройки мира его разочаровали, и осенью 1920 лет он уехал из России. А там, в эмиграции, кому нужны были его сатиры на российские дела? И пришлось ему от них отказаться, независимо от успехов перестройки, развернувшейся в его стране. Он писал лирику, писал стихи для детей, потому что дети всюду одинаковы, они не знают ни классовых, ни национальных различий.

Он создал для себя детский остров, убежище от безрадостных и взрослых проблем, и в первую свою книгу, вышедшую на Западе, так и назвал: «Детский остров».

Данская проза в творчестве Саши Черного имела большое значение -например «Солдатские сказки». Ее раскроешь и на тебя так Россией и пахнет, словно увез ее с собой во Францию. В этой книге есть сказка «Правдивая колбаса». Она наводит на размышление: когда говорить начальству правду-до колбасы или после колбасы? Некоторые так приспособились, что ни к колбасе, ни после колбасы правды от них не услышишь. Они не о правде думают, а только о колбасе. Поэтому ими начальство всегда довольно. Приходится выбирать, чем-то жертвовать: любовью к начальству или к колбасе. У тех, кто выбирал второе, в жизни все хорошо: у тех, кто выбирает первое, все хорошо только после смерти. После смерти они живут долго, а жизнь у них обычно короткая, очень тяжелая - из-за нежелания жертвовать правдой.

Именно это поэт и имел в виду, наставляя своего кота:

Никогда у лукоморья

Не кружись, толстяк, вкруг дуба -

Эти сказки и баллады
До добра не доведут…
Вдруг очнешься: глушь и холод
Цепь на шее все короче,
И вокруг кольцом собаки…
Чуть споткнешься - и капут.

Четыре года Берлина, восемь лет Парижа. Но он, острослов и насмешник, не смешил ни Берлин, ни Париж. И не высмеивал Россию, хотя теперь ее можно было смело высмеивать, не опасаясь никаких последствий. Некоторые так и делали, даже некоторые из тех, которые в России хвалили Россию, начинали ее высмеивать, уехав в другую страну. Для человека, который любит, недостатки предмета его любви уменьшаются с расстоянием, а достоинства-увеличиваются. Для человека, который не любит, уменьшаются достоинства и увеличиваются изъяны.

Прокуроров было слишком много!

Кто грехов Твоих не осуждал?.

А теперь, когда темна дорога

И гудит-ревет девятый вал,

О Тебе, волнуясь, вспоминаем, -

Это все, что здесь мы сберегли...

И встает былое светлым раем,

Словно детство в солнечной пыли...

Любовь к родине нельзя воспитать, как воспитывают любовь к государству. Потому что любовь к государству состоит из долга, из верности, из гордости, а любовь к родине скажите, из чего она состоит? Это так же невозможно определить, как и то, из чего состоит любовь к любимому человеку.

Провинция, провинция... В последний год своей парижской жизни он купил билет и уехал в провинцию. В Прованс. Прованс по-французски - это и есть провинция.

Городок Лаванду, куда он приехал умирать, находится на той же параллели, что и Одесса, где он родился. Или специально он выбрал эти места - чтобы юг Франции был похож на юг России?

Когда в 1906 году вышла первая книга Саши Черного, ему было 26 лет, и жить ему оставалось столько же. А когда в 1908 году к нему пришла всероссийская слава, он не знал, что славе этой только половину лет, оставшиеся жить в России, а другую половину - далеко от нее, в тоске и безвестности. Потому что не может всероссийская слава жить вдали от России. И как раз посередине, в самом зените славы своей в России, Саша Черный ушел добровольцем на фронт.

Это только так говорится: золотая середина. Вышедшая как раз посредине жизни первая его книга была конфискована, посредине его литературной жизни-эмиграция, посредине короткой, но всероссийской славы -воина. И тоже посредине - между первым появлением имени Саша Черный и первым советским изданием его сатир-смерть на чужбине, во Франции, в маленьком городке, где до него не умирали не только русские, но и франзуськи поэты. Тоже самое произошло и с Черным, тяжелое детство, уход из дома, встреча благодетеля, героические подвиги, встреча любимой женщины и в конце, трагическая но героическая смерть.

Конфискация, эмиграция, война, смерть. Вот они, золотые середины русского поэта. Иногда случилось, что в эмиграции наши писатели-сатирики не выживали. Аверченко умер в 25-м, Потемкин в 26-м, Саша Черный в 52-м. Но на родине бывшие авторы «Сатирикона» не очень-то выживали. Особо не выживали те, кто связал свою жизнь с революцией. Василий Князев, автор «Песни коммуны» («Никогда, никогда. Коммунисты не будут рабами.»). Евгений Венский, автор «Дуни-батрачки» и «Петьки-подпаска». Жизнь Саши Черного подходила к концу, а на его родине начинались тридцатые годы. Застрелился Маяковский.

Любовь торжествовала. И где, у кого! У Саши Черного, в его последнем стихотворении. Но он не был бы Сашей Черным, если бы закончил свою творческую жизнь на серьезной ноте.

Я подумал с облегченьем:

Есть любовь еще на свете!

И, зевнув, разрезал дыню

На развернутой газете.

Зной оранжевою дымкой

Острова в дали туманил,

И внизу какой-то олух

«Стеньку Разина» горланил.

«Стеньку Разина» Это во Франции! Скорее всего. Это послышалось Александру Михайлович - в его последнем стихотворении, возможно, в последний день его жизни. Там, далеко от родины, в городке Лаванду, в его последний день ему слышалась Россия. Он думал о России всегда, и не только о ней, жизнь его покидало по миру. И даже в конце своего жизненного пути, он ушел как герой, оставив за собой богатое литературное наследие. Возвращаясь домой поздно вечером. Саша Черный шел по улице, услышал призывы о помощи. Он без раздумий бросился на помощь тушить пожар. А потом пришел домой, лег и умер.

Кто бы мог подумать, что в начале XXI века в поэзии воцарится линия Черного. В его корни восходят все современные иронисты Александр Еременко, Игорь Иртеньев, Тимур Кибиров, Бахыт Кенжеев и множество других имен. Сам Саша Черный, конечно же, продолжатель иронической традиции Кузьмы Пруткова. Пик его славы - работа в журнале "Сатирикон", 1908-1910 годы. Странное время недолгого расцвета свободы слова при полном отсутствии всех остальных свобод. Надо ли удивляться, что ирония и сатира стали любимыми жанрами, основательно потеснили в поэзии лирику и высокий романтизм.

Он любил жаловаться на тяжелое детство, безрадостную юность и гимназическое муштру. В то время все жаловались, ныли и едко иронизировали. Тон задал Чехов, а дальше все шло только по нарастающей.

В 1920 году мудрый иронист стремительно эмигрировал и в эмиграции окончательно заскучал. Ему оставалось еще двенадцать лет жизни. Он умер от сердечного приступа на своей даче на юге Франции. Дачу удалось построить на деньги, вырученные от именного издания с автографом тиражом в 200 экземпляров. Раскупили дорого, значит, в эмиграции его ценили, помнили и любили. На могиле эпитафия из Пушкина: "Жил на свете рыцарь бедный". Это так не похоже на его сатирическую поэзию.

Прожив 52 года, Саша Черный так и не нашел для себя чего-то самого главного. Он хотел быть детским писателем, прозаиком, популяризатором Библии. Его удивляло, что в Евангелии нет природы. Сам Саша Черный природу любил, но все это за пределами главных текстов.

Что же стало с ним после ужасов войны и революции, родины, лишившей его. "Я никогда не вернусь! Моя Россия погибла", - сказал он однажды и был абсолютно прав. А как он смеялся над этой Россией в 1910 году, не подозревая, что жить ей оставалось всего лишь семь лет. В жизни Саша Черный появляется абсолютно уравновешенным, застегнутым на все пуговицы таинственным господином.

Лермонтов с горечью восклицал, что жизнь такая нелепая, бессмысленная шутка. Саша Черный (О.М.Гликберг) эту шутку подхватил и, пока мог, шутил в унисон с этой жизнью. Ее хватило на всю жизнь, что осталось, и даже на литературное бессмертие. Если жизнь - это шутка Бога, то Саше Черному (О.М.Гликберг) удалось ее перешутить. Александр Михайлович Гликберг (Саша Черный), писатель, чьи едкие стихотворные сатиры, жгучая остроумие прекрасной прозы хорошо знакомы старшему поколению. А вот к современному читателю его каверзные вернулись лишь в начале 90-х годов. Уроженец Одессы, житель Житомира, он связан с Украиной своим творчеством на уровне "кровообращения культуры", переплетенный с самим ее духом, ее "коллективной подсознанием".

И сегодня горько-сладкая пилюля его "юмора в спасение" учит нас драматическом и тонкому искусству выживания души. Ему удалось припечатать метким словом не только человека - целую эпоху. Его шероховатая стихотворно-прозаическая "битопись" продолжает служить учебным пособием по профилактике глупости, чванства, высокомерия. Саша Черный (О.М.Гликберг) прожил короткую земную жизнь. Но его творческое наследие оставит память о нем в веках. Человек, который оставил после себя тома литературных трудов, не может кануть в летах. На его долю выпали тяжелые испытания, которые и подарили миру гения литературы. Александр Михайлович Гликберг (Саша коричневый) сам создал своего гения. Он закалял и укреплял его с каждым своим неповторимым произведением. Маяковский знал на память стихи Черного, он увлекался Сашей как поэтом. Сатирически-реалистический стиль стихов Черного наводил ужас на правящую верхушку общества. Он был пророком своего времени, и пожалуй, и не только своего времени, а и нашего периода жизни, ведь даже сегодня его стихи очень актуальны.

Мы как-то уверовали, что эмигрантская литература - это тупиковая ветвь, которая в отрыве от родной почвы чахнет и беднеет. Однако лучше из написанного на чужой стороне Буниным, Шмелев, Набоковым, Цветаевой, Сашей Черным убеждает в обратном.

Печальной и причудливой была биография поэта, а его творчество, стало доступным лишь недавно, оказалась вполне актуальным в наших реалиях. Здесь как нельзя лучше подошел возрожденный Сашей Черным стиль повествования - разновидность рассказа, исходящий из устного, нелитературной языка, с того, что сохранился в российской глубинке: сочного и колоритной языка, не "зализанной" газетной цивилизацией.

Саша Черный (О.М.Гликберг) прожил достойную литературную жизнь, привнеся в поэзию Серебряного века тонкое понимание окружающего мира через призму сатиры и насмешек над бескультурьем и глупостью. Он дал поэзии новую душу, которая может не только страдать и любить, верить и помнить, ненавидеть и прощать, а и показать миру всю уродливую лицо бескультурья. Он подарил литературе веру в правду и невыдуманную и жестокую реальность жизни, через которую ему и множеству других пришлось пройти за всю свою жизнь. Как одаренный поэт, можно сказать пророк своего, да и нашего времени, ему приходилось видеть то, что многим даже и не могло присниться, и он со всем этим делился со своим читателем, стремясь открыть глаза на жестокую реалию жизни. К сожалению его архивов не сохранилось, и мы можем судить о нем только, по его изданным произведениям, но меня все же не покидает уверенность, что если бы архивы дошли до наших дней, не исключено, что мы бы узнали Сашу Черного и с других сторон.

Список использованной литературы

1. Банников Н.В. “Серебряный век русской поэзии”. Просвещение, 1998

2. Воспоминания В.А. Добровольского о Саше Черном // Русский глобус. -2002. - №5.

3. Гумилев Н.С. Письма о русской поэзии - М.: Современник, 1990.

4. Диоген Лаэртский. «О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов». М.: Мысль, 1986.

5. Иванов А. С. Оскорбленная любовь // Черный С. Собр. соч.: В 5 т. М., 1996. Т. 6. Иванов А. Потаенная биография Саши Черного // Евреи в культуре Русского Зарубежья: Сборник статей, публикаций, мемуаров и эссе (1919-1939). - Иерусалим, 1993. - Вып. 2.

7. Иванов А.С. «Жил на свете рыцарь бедный» // Черный Саша. Избранная проза - М.: Книга, 1991.

8. Карпов В.А. Проза Саши Черного в детском чтении // Школа. - 2005. - №4

9. Копылова Н.И. Стиль «Солдатских сказок» С. Чёрного // Народная и литературная сказка - Ишим, 1992.

10. Куприн А. И., О Саше Черном и др. статьи, в кн.: А. И. Куприн о литературе, Минск, 1969

11. Кравченко Ю.М., Пересунько Т.К. Саша Черный. - РЯЛ. 1990 N 4. С. 57-60.

12. Кривин Ф. Саша Черный // Черный Саша. Стихотворения - М.: Художественная литература, 1991.

13. Спиридонова Л. Саша Черный // Литература русского зарубежья. - М., 1993.

14. Тренин В., Харджиев Н., Маяковский и «сатириконская» поэзия, в их кн.: Поэтич. культура Маяковского, М., 1970

15. Усенко Л.В. Улыбка Саши Черного // Черный Саша. Избранное - Ростов н/Д., 1998

16. Черный С. Саша Черный: Избранная проза. - М., 1991.

17. Черный Саша. Смех - волшебный алкоголь // Спиридонова Л. Бессмертие смеха: комическое в литературе русского зарубежья. - М., 1999.

18. Черный С. Библиография. Париж, 1994

19. Черный Саша Стихотворения. СП: Петербургский писатель, 1996 - 656 с.

20. Черный Саша. Собрание сочинений: В 5 т. - М.: Эллис Лак, 1996.

21. Чуковский К. Саша Черный. Собр.соч.: В 6 тт.- М. 1995. Т.2.

22. Шнейдерман Э., Новое о Саше Черном, «Рус. лит-ра», 1966, № 3;

23. http://www.c-cafe.ru/groups/1/042.php

24. http://interpretive.ru

25. http://slova.org.ru

Приложения

Приложение 1

Прекрасные люди! Ни брани, ни давки.

Узнайте: кто герцог и кто маникюр?

А как восхитительны книжные лавки,

Какие гирлянды из книг и гравюр!

В обложках малиновых, желтых, лиловых,

Цветут, как на грядках, в зеркальном окне...

Сильнее колбасных, сильнее фруктовых

Культурное сердце пленяют оне.

Прилично и сдержанно умные таксы

Флиртуют носами у низких витрин,

А Фриды и Францы, и Минны, и Максы

Пленяют друг друга жантильностью мин.

Жара. У “Perkeo” открыли окошки.

Отрадно сидеть в холодке и смотреть:

Вон цуг корпорантов. За дрожками дрожки...

Поют и хохочут. Как пьяным не петь!

Свежи и дородны, глупы, как кентавры.

...

Подобные документы

    Обзор жизни Саши Черного, показательные черты его творческого облика. Тема Родины и одиночества в сборнике "Детский остров". Композиционные и жанрово-стилевые особенности "Дневника фокса Микки". Библейские мотивы и фольклорные традиции в поэзии автора.

    дипломная работа , добавлен 30.04.2011

    Шарж и пародия в творчестве писателей круга журнала "Сатирикон" и в детской литературе первой трети XX века. Способы создания комического в прозе Саши Черного для детей. Дневник фокса Микки в контексте мемуарной и публицистической литературы 20-х годов.

    дипломная работа , добавлен 01.08.2015

    Биография и творческая деятельность Д. Фаулза. Краткое описание произведения "Башня из черного дерева", в котором идет дискуссия о фигуративной и абстрактной живописи и о личных качествах, необходимых художнику для того, чтобы выразить себя и свое время.

    курсовая работа , добавлен 30.04.2012

    Исследование жизненного и творческого пути русского советского писателя Константина Михайловича Симонова. Описания детства, юности, учебы в литературном университете. Характеристика его работы военным корреспондентом. Анализ стихотворений и произведений.

    презентация , добавлен 29.11.2012

    Исследование жизненного пути и творческой деятельности Эдгара По. Анализ отношений писателя с женой и их влияния на его творчество. Женские образы в произведениях "Береника", "Морелла", "Лигейя", "Элеонора". Обзор фантастического мира лирики писателя.

    курсовая работа , добавлен 07.12.2012

    Биография и творчество Джона Фаулза. Особенности художественного жанра "роман". Идиостиль и идиолект писателя. Взаимодействие стилистических приемов и символов. Анализ их функционирования в произведениях "Коллекционер", "Башня из черного дерева".

    дипломная работа , добавлен 27.07.2017

    Изучение жизни и творческой деятельности А.П. Чехова - русского писателя, общепризнанного классика мировой литературы. Отражение черт русского национального характера в творчестве Чехова. История создания рассказа "О любви", его краткое содержание.

    презентация , добавлен 24.11.2014

    Краткий очерк жизни, личностного и творческого становления великого русского писателя Федора Михайловича Достоевского. Краткое описание и критика романа Достоевского "Идиот", его главные герои. Тема красоты в романе, ее возвышение и конкретизация.

    сочинение , добавлен 10.02.2009

    Жизненные годы и периоды творческой деятелньости советского писателя М. Шолохова. Работа над главный трудом своей жизни - романом "Тихий Дон". Незабываемые образы "Поднятой целины". Военная проза Шолохова. Заслуги писателя, всемирное признание.

    презентация , добавлен 19.12.2011

    А. Блок - классик русской литературы XX столетия, один из величайших поэтов России. Биография: семья и родственники, революционные годы, творческий дебют поэта. Образ родины, любимой в творчестве Блока; разочарование в результатах революции; депрессия.

Cлайд 1

Cлайд 2

Саша Черный (Гликберг Александр Михайлович) (1 октября 1880, Одесса, Российская империя – 5 августа 1932, Ле-Лаванду, Прованс, Франция) – русский поэт-сатирик, прозаик. Родился в 1880г в Одессе. Родился он в семье провизора - зажиточной, но малокультурной. Счастливым детство Саши не назовешь. Мать, больную, истеричную женщину, дети раздражали. Отец, отличавшийся крутым нравом, часто их наказывал.

Cлайд 3

В семье было 5 детей, двоих из которых звали Саша. Блондина называли "Белый", брюнета - "Черный". Отсюда и псевдоним. Поступить в гимназию Саша не мог из-за процентной нормы для евреев. Поэтому отец решил крестить всех детей, после чего Саша Черный в 9 лет всё же поступил в гимназию, откуда его вскоре исключили «за двойку по математике». Мальчик остался без средств к существованию, отец и мать перестали отвечать на письма сына с мольбами о помощи.

Cлайд 4

Статья начинающего журналиста Александра Яблоновского о горестной участи несчастного юноши, брошенного семьей, была напечатана на страницах "Сына отечества" – одной из крупнейших газет того времени. Статья попала на глаза житомирскому чиновнику К.К Роше, и тот решил взять Сашу к себе в дом. Так Саша Черный в конце 1898 года очутился в Житомире - городе, ставшем для него поистине второй родиной.

Cлайд 5

Гимназию в Житомире Саша Черный не заканчивает из-за конфликта с директором. Затем Саша служит в армии. По возвращении в Житомир он начинает сотрудничать в газете "Волынский вестник", открывшейся 1 июня 1904 г. Однако через два месяца газета прекратила свое существование. Обуреваемый честолюбивыми мечтами, он перебирается в Петербург.

Cлайд 6

В 1905 году Саша Черный решает оставить ненавистную конторскую службу и полностью посвятить себя литературе. Первое же опубликованное им стихотворение «Чепуха» в журнале «Зритель» было подобно разорвавшейся бомбе и разошлось по всей России. Саша Черный сразу стал желанным гостем во всех сатирических журналах. С 1908 года Саша Черный – один из ведущих поэтов журнала «Сатирикон».

Cлайд 7

Саша Черный написал несколько детских книжек («Тук-тук», 1913; «Живая азбука», 1914). Постепенно творчество для детей стало главным занятием писателя, именно оно явилось началом истории детской книги в России ХХ века. Для детей была составлена двухтомная хрестоматия «Радуга. Русские поэты для детей» (Берлин, 1922).

Cлайд 8

О том, что Саша Чёрный - блестящий сатирик, знают, пожалуй, все. О том, что Саша Чёрный – оригинальный детский поэт, известно далеко не каждому. Самый знаменитый сборник его детских стихов «Детский остров» для тысяч русских ребятишек, оказавшихся с родителями в эмиграции, увидел свет в 1921 году в Данциге, где поэт жил после того, как эмигрировал из России. Это был заповедный уголок потерянной России, где звучал родной язык - гибкий, яркий, живой; где поэт придумывал игры и забавы и, не скупясь, дарил их своим юным соотечественникам.

Cлайд 9

«Детский остров» Вот настоящая, прочная книга для детей, чудесный подарок от нежного, но и строгого Волшебника. Удивительной тайной владеет Саша Черный: его стихи и рассказы одинаково увлекательны и для детей, и для взрослых дядей – признак высокого мастерства и художественной правды. А главное, с детьми он не фамильярничает и у них не заискивает. Раскрываешь наугад любую страницу – и очаровываешься прелестью красок и теплотою содержания. И чувствуешь, что все у него живые: и дети, и зверюшки, и цветы. И что все они – родные. Тонкими, точными, забавными и милыми чертами обрисованы: и кот, и барбос, и таракан, и попка, и мартышка, и слон, и индюк, и даже крокодил, и все прочее. И всех их видишь в таком наивном и ярком освещении, как видел летним свежим утром в раннем детстве бронзового чудесного жука или каплю росы в зубчатом водоеме гусиной травы. Помните? А как хороши у Саши Черного детские игры и вечерние песенки! Александр Куприн о Саше Черном (28 мая 1915 г. Гатчина).

Cлайд 10

У него были пушистые лёгкие волосы. Тихий и молодой голос. Глаза точно у Чарли Чаплина: большие, чёрные,выразительные. Когда он смотрел на детей или на цветок, его лицо становилось необычайно светлым. Таким увидели Сашу Чёрного его современники. Владимир ПРИХОДЬКО Им были написаны так же «Кошачья санатория», «Дневник фокса Микки», «Румяная книжка» «Серебряная ёлка» Сказки,рассказы.

Cлайд 11

Произведения Саши Чёрного, впервые опубликованные в журнале «Мурзилка»: Итальянская сказка про старика Аньело (1996 год, 12 выпуск).

Cлайд 12

Cлайд 13

Cлайд 14

Саша Чёрный сочинил не только рассказ про крокодила, но и весёлое стихотворение. Я угрюмый крокодил И живу в зверинце. У меня от сквозняка Ревматизм в мизинце. Каждый день меня кладут В длинный бак из цинка, А под баком на полу Ставят керосинку. Хоть немного отойдешь И попаришь кости… Плачу, плачу целый день И дрожу от злости… На обед дают мне суп И четыре щуки: Две к проклятым сторожам Попадают в руки.

Cлайд 15

Ах, на нильском берегу Жил я без печали! Негры сцапали меня, С мордой хвост связали. Я попал на пароход… Как меня тошнило! У! Зачем я вылезал Из родного Нила?.. Эй ты, мальчик, толстопуз, - Ближе стань немножко… Дай кусочек откусить От румяной ножки! (1920)

Cлайд 16

Стихов для самых маленьких у Саши Чёрного немного. Но они есть. «Приставалка», «Застенчивый таракан», «Трубочист», «Колыбельная для куклы», «Про девочку, которая нашла своего Мишку», «Скрут», «Крокодил», «Зелёные стихи», «Хрюшка», «Воробей», «Жеребёнок», «Кто?» - любое из этих стихотворений вполне доступно маленькому слушателю. А их своеобразный ритм и ни на кого не похожая интонация запомнятся надолго.

Cлайд 17

«Кто?» «Ну-ка, дети! - Кто храбрее всех на свете?» Так и знал - в ответ все хором нараспев: «Лев!» - «Лев? ха-ха… легко быть храбрым, Если лапы шире швабры. Нет, ни лев, ни слон… храбрее всех малыш - Мышь! Сам вчера я видел чудо, Как мышонок влез на блюдо И у носа спящей кошки Не спеша, поел все крошки. Что!»

Cлайд 18

«Скрут» «Кто живёт под потолком?» - Гном. «У него есть борода?» - Да. «И манишка, и жилет?» - Нет… «Как встаёт он по утрам?» - Сам. «Кто с ним утром кофе пьёт?» - Кот. «И давно он там живёт?» - Год. «Кто с ним бегает вдоль крыш?» - Мышь. «Ну, а как его зовут?» - Скрут. «Он капризничает, да?» - Ни-ког-да!..